...Вскоре после смотра Малюта имел с царём уединённую беседу, после которой царь послал нарочных за князем Черкасским. Удивлённый и обрадованный возвращением царской милости, Черкасский тотчас оставил полк и, взяв с собой двоих, поскакал к царю. Неподалёку от лагеря в небольшой, уже начавшей зеленеть рощице его окликнули. Черкасский оглянулся и увидел приближающегося к нему Ваську Зюзина с десятком конных стрельцов.
— Погодь, князь, вместе поедем, — крикнул Зюзин.
Некоторое время ехали молча, потом Зюзин словно ненароком спросил:
— Батюшка твой, князь Темир Гуки поздорову ли будет?
— А что тебе до моего батюшки? — огрызнулся Мишка, презиравший худородного Зюзина.
— Да, говорят, скоро здесь будет, — осклабился Васька. — Он, слышно, с Гиреем ныне на нас идёт.
Смуглое лицо Черкасского побледнело.
— Врёшь, свинья! — прошипел он.
Сверкнули сабли. Черкасский защищался отчаянно. Маленький, ловкий, гортанно крича, он извивался как угорь, и мгновенно ранил трёх нападавших. Два его телохранителя остолбенело наблюдали за происходящим, потом ударились в бегство. Князь уже почти вырвался из кольца всадников, но в это мгновение Зюзин с трёх шагов угодил стрелой прямо в бешено окровяненный глаз его коня. Конь рухнул, придавив Черкасского. Налетевшие опричники исполосовали его саблями.
Вернувшись в полк, телохранители рассказали о случившемся. Поднялось смятение. Черкасского уважали за храбрость и воинский талант. Меньшие втихомолку бранили старших, старшие гадали, кто станет новым полковником, заранее рядились и местничались. В память об убитом с досады повесили на дереве обоих телохранителей за то, что бросили командира. Ещё вчера самый боеспособный опричный полк превратился в туловище без головы.
К вечеру об убийстве царского шурина знала вся опричная армия и без того пребывавшая в тревоге накануне встречи с ордой. Большинство опричников не бывали в сражениях. Наторелые в грабежах и убийстве беззащитных многие ещё не смотрели в лицо смерти. Взволновались опричные воеводы. Негоже убивать своих, особливо накануне большой драки. Думали не об убитом Черкасском, тревожились о себе.
А Темира Гуки в войске Девлет-Гирея не было. Черкесский князь, до которого дошли вести о загадочной смерти дочери, об убийстве невестки и внука, пребывал в сомнениях насчёт дальнейшего союза с русскими. Но пока был жив сын, горец не решался выступить сам, хотя и не мешал своим нукерам присоединиться к крымскому войску. Теперь, после убийства шурина, у царя на Кавказе вместо союзника появился кровный враг.
Зато у Малюты одним соперником стало меньше...
4.
Май выдался на диво жарким. Солнце подсушило дороги, и орда стремительно катилась по правому берегу Оки, неотвратимо сближаясь с земской армией, засевшей на старинных приокских укреплениях. Чем ближе орда подходила к заветным для Кудеяра Тишенкова местам, тем больнее сжимала грудь старая боль. Притупившаяся было в скитаниях тоска по погибшему семейству здесь, в родных местах, всколыхнулась с новой силой. И с новой силой взыграла жажда мести.
К этому времени Девлет-Гирей успел убедиться в том, что перебежчик и впрямь знает местность как свои карманы. Хан приблизил Кудеяра к себе, вызывал на совет, который каждый вечер держал с мурзами. Тишенков видел: чем дальше татары забираются вглубь чужой страны, тем с большой опаской они движутся дальше. Побаиваются, понял он. А ну как передумают на Москву идти? Пограбят Тулу, Калугу, Серпухов, огрузятся добычей, скотом, пленными и — айда назад. Но разве это плата за то, что потерял он, Кудеяр Тишенков? Царя он ненавидел тяжёлой, неотступной ненавистью и если бы он твёрдо знал, что сможет приблизиться к нему с ножом, он бы сам осуществил свою месть. Но царя берегли, поэтому пришлось привести татар.
Солнце зашло, похолодало, туманная пойма реки покрылась бесчисленными огнями костров, а Кудеяр всё бродил по берегу, размышляя о том, как привести татар в Москву. И вдруг жар догадки окатил его с головы до ног. Он кинулся к ханскому шатру. Дрожа от возбуждения, поведал Девлет-Гирею свой умысел. Орда должна круто свернуть с прямого пути на малохоженную Свиную дорогу, перейти Оку через ведомый ему тайный брод и, оставив позади себя земскую армию, выйти прямо на Серпухов, куда по сведениям лазутчиков вчера подошёл царь с опричным войском. Воины из опричников никудышные, им только грабить да беззащитных казнить, так что отпору не будет. Ну а дальше — царя в торока, а сами на Москву, до неё от Серпухова рукой подать.