Выслушав Кудеяра, хан вначале отмахнулся от него как от овода. Глупо оставлять у себя в тылу земскую армию, которая настигнет в любой момент и ударит сзади. Снова закралась подозрение: уж не лазутчик ли этот русский? Ишь взволновался! Но Тишенков стоял на своём и, поразмыслив, хан невольно заразился его уверенностью. Да, манёвр неожиданный, возможно, нелепый, но хан был опытный полководец, и знал, что именно такие неожиданные решения сулят успех, ибо они ставят в тупик противника, а растерявшийся противник — это уже не противник, а жертва. Всё будет зависеть от того как поведёт себя царь с опричниками. Если выстоит хотя бы сутки до подхода земской армии, то орда окажется между двух огней. Ну а если дрогнет, то победа обеспечена. Старый хан всё ещё любил риск, и он решился.
5.
Третий день русские разъезды кружили возле Тулы в ожидании орды. Приподнимаясь на стременах, вглядывались вдаль, но трепещущий маревом горизонт был пуст, татары не появлялись. Эта неизвестность всё больше озадачивала воевод, собравшихся в шатре у князя Ивана Бельского, которого царь назначил главным воеводой. Посоветовал царю Бельского всё тот же Малюта, которому князь Иван приходился дальним родичем. Вторым воеводой был троюродный брат царя князь Иван Мстиславский. Ещё двумя воеводами назначены были двое Шуйских, тоже с недавних пор малютины сродственники.
Пятый воевода Михайла Воротынский сидел наособь, мрачно супясь и уставив в землю тяжёлую бороду. В свои шестьдесят лет он пережил и взлёты, и падения. Когда брали Казань, первым ворвался в Арскую башню, за что получил боярство и чин государева слуги. Но потом, когда царь избавлялся от прежних соратников, угодил в опалу, был лишён чинов и вотчин и сослан на Белоозеро. Там бы и помер, но когда набухла татарская угроза царь, уступая просьбам земской думы, скрепя сердце, вернул Воротынского из ссылки, назначил казанским наместником. Однако клеймо опального так и осталось на челе старого воеводы. Командовать войском царь ему не доверил, хотя никто лучше Воротынского, тридцать лет прослужившего на южной границе, не знал будущего противника.
Под тяжёлым взглядом Воротынского Бельский злился и нервничал, боясь наделать ошибок, ненужно покрикивал на прочих воевод, подчёркивая своё старшинство. Под внешней уверенностью скрывал растерянность. Татары, которых ждали ещё вчера, всё не появлялись.
— Может побоялись дале идти и назад поворотили? — помечтал Иван Глинский.
— А ну как в ином месте Оку перелезут? Отрезать от Москвы могут, тогда жди беды, — опасливо поёжился Мстиславский.
— Что делать будем? — не глядя на Воротынского спросил Бельский.
Воцарилась тишина. Все ждали слова старого воеводы. После долгого молчания Воротынский наконец поднял голову.
— Отходить надо к Серпухову, — твёрдо сказал воевода. — Татары другой дорогой идут.
— Ты, князь Михайла, думай допрежь говорить, — заносчиво прервал его Бельский, — отродясь татары иной дорогой не хаживали. А нам с укреплений уходить расчёту нет.
— У Девлет-Гирея, слышно, сил против нас вдвое, в чистом поле супротив них нам не сдюжить, — поддержал Бельского. Иван Шуйский.
— У Басмановых под Рязанью вдесятеро было меньше, ан выстояли, — возразил Воротынский.
— Ты, князь Михайла, про Басмановых ныне помалкивай, — строго пресёк Бельский. — Они есть государевы изменники. И вот вам моё остатнее слово. Надо гонца посылать в Серпухов. Пускай государь скажет, что нам делать. А без государева указу я отсюда не сдвинусь.
— Гляди, князь, не было бы поздно, — остерёг Воротынский.
— Не стращай, — огрызнулся Бельский. — Езжай лучше к войску, неровен час татар прозеваешь.
6.
Средь ночи царь проснулся. Заржали кони, кто-то тяжёлый протопал по крыльцу, от дверей послышались приглушённые голоса охраны, потом сиплый голос Малюты. Что-то случилось. Тёмный страх вполз в душу, по груди поползли струйки холодного пота. Сердце стукнуло и провалились, во рту пересохло, крупная дрожь пробежала по телу.
Тихо приоткрылась дверь. Малюта. Только он смеет будить царя среди ночи. Медведем на цыпочках вошёл в опочивальню, вздул огонь, задвигалась громадная тень на стене.
— Проснись, великий государь, худые вести.
Словно ночным ветром царя смело с ложа. Лихорадочно натягивая одежду, в волнении косился на Малюту.
— Что? Заговор? Татары?
— Татары, государь. И измена!
— Где, кто? Ну! Говори!!
— Яшка Волынский прискакал. Ночью Девлет-Гирей подошёл со всей силой. Говорит, завтра татары здесь будут.
— А воеводы? Войско где?
— Обошли их татары, прямиком сюда идут. Кто-то из наших предал. Бечь надо, государь!