Просыпаться после операции было ужасно. Окруженная пронзительными звуковыми сигналами, я чувствовала себя подушкой, утыканной иглами.
Массажируя свои виски, я заставляла голову заработать.
Что случилось прошлой ночью?
Я моргнула.
Покои Уивер были собраны вместе, как сборник рассказов — отрезки ткани, свисающие со стен, заваленный стол с ножницами и мелом, а серым центром моей коллекции была необычная драпировка на манекене.
Мои глаза оторвались от полотенца и переместились к изумрудной «У», вытканной на ковре.
Разве я одевалась в спешке?
Я проследила за дорожкой, выложенной платьем цвета фуксии, перекинутого через спинку кресла у камина. Я нахмурилась при виде ненужного белья у подножия кровати.
Потом я увидела чехол для одежды, закрывающийся на молнию.
И все это пронзило меня словно лезвиями.
Покер. Коньяк. Завязанные глаза. Даниэль. Кат. Кестрел.
О, мой Бог! Что я наделала?
Я съежилась, вспоминая, какой отзывчивой я была для Кеса, как я нашла нежелательное удовольствие в его объятиях, затем на меня нахлынула волна ненависти к Джетро, когда он оставил меня там. Он просто ушел!
И Кес остался и помог и...
Он накачал тебя наркотиками.
Моё сердце было готово взорваться от быстрых ударов.
О, боже! Что они сделали?
Паника и ужас охватили меня, когда я откинула одеяло и осмотрела свое тело. Я не знала, что я ожидала найти — синяки, порезы или очевидные следы изнасилования... Но абсолютная белизна ночной рубашки скрыла ответы.
Я должна была знать.
Я должна была видеть, должна была смириться с тем, какие грязные и отвратительные вещи могли быть сделаны со мной, пока я была без сознания.
Мне нужно зеркало.
Размахивая ногами по краю толстого матраса, я спрыгнула.
Мои ноги коснулись чего-то холодного и твердого. Я потеряла равновесие, моя лодыжка подвернулась, и я упала вперед, приземлившись на четвереньки.
Мужское ругательство заполнило пространство. Что-то толкнуло меня, превратив мое падение в сальто. Я закричала, падая на спину.
Джетро.
Как только мои глаза остановились на нем, предательство последних нескольких дней заполонило мои легкие. Эти проклятые наркотики. Его ненормальная семейка. Сломанная жизнь, сотканная из чертовых обстоятельств и принадлежности, которые я никогда не смогу понять.
Мое сердце обливалось кровью из-за него. Но в то же самое время, меня больше это не заботило.
Он бросил меня на съедение волкам и ушел.
Он не заслуживал моего сострадания, нежности или привязанности.
Он ничего не заслуживал.
Джетро зарычал, но его глаза оставались закрытыми. Пары алкоголя витали в воздухе вокруг него. Он выбросил руку, как будто искал что-то.
Я отползла, чтобы быть вне его досягаемости.
Он пробормотал что-то, его лицо было напряженным и изможденным.
Какого черта он здесь делает?
Я не могла остановить грохочущие волны неприязни, недоверия и полного негодования.
Он вздрогнул, застонал, будто ему было больно.
Поднявшись на ноги, я бросилась к кровати и забралась обратно в тепло. Я хотела, чтобы он ушел!
Подвернув ноги под себя, плотно укуталась в одеяло, пытаясь спрятаться за ним, как за крепостной стеной.
— Убирайся. Вон. — Мой голос был наполнен презрением.
Послышались звуки движения, но ответа не последовало. Несколько напряженных минут сбили мой сердечный ритм, прежде чем он медленно переместился из лежачего положения и попытался сесть. Его спина опиралась на мою кровать, когда он застонал, хватаясь за свою голову.
— Бл*дь.
Он не поднял глаза. Его длинные ноги были согнуты, остальная часть тела была напряжена.
Любовь, которую я испытывала к нему, хотела его утешить и обеспечить комфорт, но отвращение, после того как он бросил меня прошлой ночью, заставило меня плотнее закутаться в одеяло и смотреть с негодованием.
Потирая лицо обеими руками, он зевнул. Каждое движение было вялым и говорило об алкогольном опьянении.
Так он оставил меня на растерзание своей семьи, а сам напился прошлой ночью?
Придурок. Самый настоящий придурок.
Посмотрев себе за плечо, он замер.
У меня перехватило дыхание, кровь застыла в жилах.
— Уходи.
Одно слово зависло между нами, как воздушный шар, падающий на ковер.
Джетро сглотнул. Боль и алкогольная интоксикация отражались в его глазах. Наконец он кивнул. Исчез изысканный джентльмен, который так много скрывал. Исчезли отточенные скулы и сияющие золотом глаза.