— Прекрати. — Он накрыл рот рукой и покачал головой. — Просто прекрати...
— Нет! Я не хочу останавливаться. До тех пор, пока ты не расскажешь мне. Расскажи мне, что они делали со мной оставшуюся часть ночи. Мне нужно знать. Разве ты не знаешь этого? Нет ничего хуже неведения! — Я сжала руки, собираясь ударить его. — Я хочу, чтобы ты дал мне чертово обещание. Скажи мне, что ты собирался мне рассказать в тот день, когда сюда заявилась полиция.
Он замер.
— Я... Я не могу. Не сейчас.
— Да. Сейчас. В этот момент. — Я указала на дверь. — Ты уйдешь. И никогда не вернешься. Я никогда не признаю тебя, не посмотрю на тебя... не поцелую тебя. Ты понимаешь? Никогда, Джетро. Это твой последний шанс.
Я запустила руки в волосы и провела по ним, распрямляя.
— Я даже не знаю, почему я даю тебе его. После того что ты сделал вчера вечером, ты не заслуживаешь возможности объясниться. У тебя есть право умереть несчастной смертью и оставить меня одну в этом аду.
Мучительный стон вырвался из его груди.
— Просто отпусти меня, Нила. Я не могу...
— Нет! — Я топнула ногой. — На этот раз ты не выкрутишься так просто. Не в этот раз. Вываливай. Скажи. Мне!
Воздух вокруг него сгустился. Он сжался, закрываясь от всего.
Я стояла на месте, как одинокий остров, когда его сожаление и замешательство отравили пространство. Его чрезвычайное опустошение подорвало мой гнев, но я отказывалась сдаваться.
Настала его очередь унижаться. Его очередь показать мне свет в этой бесконечной тьме.
Я пыталась помочь ему так много раз. Я искала оправдания для него. Верила в его украденные прикосновения и интуитивно знала, что он любит меня. Я умоляла его впустить меня. Позволить мне любить его. Чтобы заботиться о нем. Даже о его секретах.
Но он отталкивал, ранил и закрывался от меня. И как бы плохо он ко мне не относился, я не могла вырвать из своего сердца любовь к нему. Он был жестоким, искалеченным мужчиной, который не был достаточно хорош для меня.
Моя злость сменилась печалью. Если он не мог дать мне даже этого, когда я была сильна и открыта, он не мог дать мне ничего.
Просто отпусти его. Покончи с этим.
Я вздохнула, отступая.
— Иди. Просто уходи.
Джетро напрягся всем телом, зарычав куда-то в стену.
Слезы текли по моему лицу, когда я посмотрела на холодное животное, которому я отдала свое сердце. Ледяной страх от того, что я была изнасилована Даниэлем и Катом, наполнил мой разум. Так по этой причине Кестрел накачал меня наркотиками? Чтобы мне не пришлось переживать что-то настолько отвратительное? Неужели он сделал это из-за заботы о моем благополучии?
Смог ли Джетро когда-либо сделать что-то столь героическое?
Он стиснул свои зубы, и наконец, посмотрел на меня.
— Я должен рассказать тебе, что мой отец изнасиловал тебя, и мой самый младший брат довел тебя до грани разрушения. Я должен стоять здесь и заполнять пустоты в твоих воспоминаниях болью и дьявольскими издевательствами.
Он сделал шаг ко мне.
По моей коже побежали мурашки от мысли, что он приближается.
— Но, независимо от того, какие это будет иметь неприятные последствия, и даже если все, что я пытался избежать, вступит в игру, я не могу — я не могу сделать это для тебя. — Его глаза были дикими, зрачки расширены, благодаря наркотикам и алкоголю. — Нила, никто, я клянусь своей гребаной жизнью, не прикасался к тебе. Кестрел вырубил тебя, чтобы мы смогли сделать то, что нам нужно было, за кулисами. — Он ударил себя в грудь. — Но я даю тебе слово, что я был единственным Хоуком, который прикасался к тебе. — Его глаза опустились на мою ночнушку. — Я одевал тебя, целовал, укладывал тебя в постель. И затем я свернулся на полу, чтобы перекрыть доступ для остальных придурков. Даже несмотря на то, что доказал, что я недостоин, несмотря на то, что ты ненавидишь меня — как и следовало бы, я не смог бы жить с самим собой, если бы рассказал тебе ложь, как и всем остальным.
Рыдание вырвалось из моей груди.
Ох, слава Богу.
Спасибо, спасибо.
Они не касались меня.
Я чуть не опустилась на пол от облегчения. Но осложнения в этих предложениях — правда, бедствие — заставляли меня продолжать подталкивать, продолжать говорить. Как он мог принять мой гнев и развернуть его таким образом? Как он мог растопить мою ненависть так, что она развернулась бумерангом в мою же сторону и обрушилась на меня?