Я не позволила ему горевать в одиночку. Я хотела, чтобы он почувствовал, как мне было не все равно, как сильно я хотела быть его опорой, неважно, насколько он был сломлен.
Он перестал бороться с моей хваткой и выпустил все.
Он плакал.
Пока лились его слезы, мои высыхали. Мы поменялись ролями. Его ледяная оболочка наконец-то дала трещину — глыбы льда превратились в осколки, метели в снежинки. Внутри него больше не было места для льда.
Он исчезал из глаз Джетро, его души и сердца.
Я обнимала мужчину, который совершил множество ошибок и позволяла ему очищаться, пока его тело тряслось.
Он не издал ни звука. Ни единого стона или вздоха.
Абсолютная тишина.
— Что они с тобой сделали, — прошептала я. — Ты должен мне рассказать. Должен отпустить это.
Я гладила спину Джетро, затем прикасалась к лицу, горлу, коленям. Мне хотелось, чтобы он знал, что это я довела его до такого состояния, но я не буду его избегать.
Я буду с ним. В горе и в радости.
Он не переставал плакать.
Его дрожь и тихие всхлипы истощили меня. Мне хотелось забрать каждое злое слово, сказанное ему. Я хотела извиниться за то, что сделала ему больно и сказать, что никогда не перестану его любить.
Я никогда не перестану его любить.
Никогда.
Он был внутри каждой клеточки моего тела.
Я бы никогда не смогла избавиться от него — даже после смерти.
— Отдай мне свою боль. Поделись ею со мной. — Я готова была сделать что угодно, чтобы исцелить его, исправить. Чтобы он стал мужчиной, который зарыт глубоко внутри.
Внезапно Джетро развернулся в моих объятиях. Прижав меня ближе, он поднялся на ноги. Я не двигалась, пока его руки сжимали меня, причиняя боль, и тащили по комнате.
Приблизившись к матрасу, мы упали на него.
Мы лежали лицом друг к другу и Джетро не отпускал меня. Он уткнулся лицом мне в шею, пряча влажные от слез глаза.
Боже, мне так жаль. Так жаль, что я сломила его.
Я стиснула его в объятиях чертовски сильно.
Дыхание Джетро было поверхностным. Тело дрожало.
Никакая смелость и мужество не могли подготовить меня к тому, что Джетро развалится на части.
Расскажи мне то, что происходит с тобой.
Покажи мне, как его спасти.
— Все хорошо, Кайт. Все хорошо. — Мой голос был как устойчивый метроном, повторяющий одно и то же. — Я не уйду. Все хорошо, Кайт. Все хорошо.
Он сжал меня сильнее, пока не стало больно.
Молча Джетро поднял голову, одной рукой схватил меня за подбородок, притягивая мой рот к своему.
Прежде чем я даже успела сделать вдох, его губы обрушились на мои.
Его прикосновение было жестким, резким, всепоглощающим.
Между нами возникло острое желание, заполняя мой разум.
Мы соединись в одно целое.
Прикосновения Джетро даровали синяки, а язык увлекал мой в танце, крадя мои вдохи так, что казалось, я умираю и возрождаюсь в одно и то же время.
Мы объединялись вместе. Джетро положил руку мне на затылок, когда перекатил нас так, что я оказалась на спине, а он накрыл мое тело своим. Он опускал руку ниже к моей ключице, заклеймив меня каждым прикосновением. Его губы продолжали свой танец с моими, дыхание было резким, языки яростными.
Я закричала, когда он нашел пальцами мой сосок и ущипнул.
Джетро застонал, теперь его дыхание было учащенным от похоти.
Желание закручивалось и требовало внимания, не оставляя нам места спрятаться.
Я мгновенно возбудилась, когда Джетро потянул за край ночнушки вверх, обнажая мои бедра. Я заерзала, когда он шарил рукой между нами, расстегивая кнопку и молнию своих штанов. Джетро застонал, сдернув джинсы и боксеры до середины бедра.
Зажал между зубами мою нижнюю губу, рукой раздвигая мои ноги, затем уперся локтями в покрывало, приподнимаясь выше.
Мы оба застонали, когда его возбужденная эрекция оказалась у меня между ног.
Не было никакой прелюдии или подготовки. Нам это и не нужно было. Мы оба зашли слишком далеко, слишком опасно открылись и отчаянно желали стать единым целым. Джетро направил головку члена рукой и толкнулся в меня.
Я застонала ему в рот от нежной агонии.
Джетро целовал меня, раскачивая бедрами, используя мою влажность, чтобы войти в меня дальше. Он вынуждал мое тело плавиться.
Его слезы продолжали течь, щекоча мой рот солеными каплями. Я обхватила его щеки ладонями, поглаживая большими пальцами, надеясь, что он поймет, как сильно я его люблю.
Что я буду рядом.
Навечно.
Дыхание Джетро выходило рваными вдохами, каждый выдох высвобождал душевную агонию, которую он нес всю свою жизнь. Он обхватил одной рукой мои плечи, второй — бедро, крепко удерживая меня.