Он толкнулся жестче, преодолевая последний барьер и полностью заполняя меня. Мы вздохнули в блаженстве, когда наша связь вернулась на свое место.
Моё тело дрожало вокруг его. Без предупреждения. Без предвкушения. Как только он заполнил меня, толчки Джетро перешли от осторожных в жестокие.
Если бы его рука не обнимала меня за плечи, с каждым зверским проникновением я перемещалась бы вверх. Но он удерживал меня для своего удовольствия.
Он использовал меня.
Мы использовали друг друга.
Мы использовали страсть, чтобы преодолеть боль. Использовали нужду, чтобы побороть отчаяние.
Это либо исцелит нас, либо сломает, но не остановит цунами, на волне которого мы неслись.
— Мне жаль. Так, бл*дь, жаль, — пробормотал он, уткнувшись в мои волосы. Его слёзы высохли, но голос всё ещё дрожал.
Его бёдра, не переставая, бились о мои, унося нас всё выше.
— Прости, — прошептала я. — Прости, что усложнила твою жизнь.
Он застонал, ускоряя темп.
От слов наши мысли переключились к высвобождению. Мы отдались наслаждению. Где-то глубоко внутри себя, я отпустила. Поплыла вверх, признавая, что судьба украла у меня жизнь, которую я думала, что хотела, но она никогда не была моим настоящим будущим.
Им был он.
Что-то встало на своё место, и это больше, чем простой кусочек пазла, более весомое, чем писание или познание.
Это был пик борьбы за что-то, и, наконец, прибыль от неё.
Это был дом.
Джетро отстранился, стиснув зубы. В его глазах бушевал огонь, пока он безрассудно вбивался во всепоглощающем темпе. Я не могла отвести взгляд. Его тело внутри моего. Его душа внутри моей души.
Я не могла сдержать магию, которую мы разожгли.
— Мне нужно сказать тебе, что я чувствую, и... что это значит.
Он покачал головой, касаясь губами моих губ.
— Я знаю. Я тоже чувствую это.
Слезы потекли из моих глаз, а Джетро крепко поджал губы. Жар от его тела и опаляющая сила его члена раскалывали меня напополам.
Без перерыва или передышки. Джетро трахал меня, любил меня и поглощал без единой мысли, что за нами подсматривают. Долгие, глубокие, доминирующие толчки отражались стонами.
Приподняв бёдра, я потёрлась клитором о его лобок.
— Больше, — взмолилась я. — Сильнее.
Он подчинился.
Я не могла дышать, стремясь к оргазму, который разрушит меня.
— Быстрей, глубже.
Он тяжело дышал, исполняя каждый мой приказ.
Со мной никогда не было чего-то настолько ошеломляющего.
Это меня сломало.
И излечило.
Похитило. И одарило.
Ломая.
Вознаграждая.
Разрушая.
Обновляя.
— Я собираюсь наполнить тебя. Мне нужно тебя наполнить, — простонал Джетро.
Его голос шёпотом пронёсся через мою кровь, будто поджигая порох между ног.
Я кончила.
Закручивающаяся спираль из падающих звёзд и потрясающего счастья.
Он глотал моё блаженство, погружая язык одновременно с членом.
— Боже, Нила, — все эмоции, что он скрывал, клятвой обвились вокруг моего имени. — Люблю тебя.
Внутри меня разлилась влага, как только он отпустил себя.
Отпустил всё.
На долю секунды сердце окаменело от воспоминаний, что он совершил. Как он украл у меня право выносить его ребёнка в ближайшем будущем, но затем я подумала иначе. На всё это было время. Время расти и развиваться вместе без всяких игр и ловушек.
Это были мы.
Это была свобода.
Какие бы демоны не мучили его, он справился с ними. Разделил со мной их тяжесть.
Когда тело Джетро расслабилось, и последняя волна его оргазма наполнила меня, он отстранился.
Его взгляд встретился с моим. Он провёл пальцем по моим губам, сказав:
— Никаких победителей и побеждённых. Никаких секретов, притворств или лжи. Я готов рассказать тебе. Я готов встретиться лицом к лицу с чем-то новым.
***
Я снова обосновалась на кровати, не сводя глаз с Джетро.
Он поставил между нами поднос, принесённый из кухни, и, подобрав под себя длинные ноги под одеялом, робко улыбнулся.
За прошедший час он подготовился.
Мы приняли душ в тишине.
Оделись, не проронив ни слова.
Затем он пропал на кухне, чтобы захватить нам свежие багеты, паштет, сыр и виноград. Так же принёс обезболивающее, снять похмелье, но не притронулся к тем пилюлям, которые глотал как конфетки.
На нём были одеты лишь чёрные боксеры-брифы, да тёмно-сера футболка. Я натянула свободный джемпер и пару белых трусиков. Мы разбили своеобразный лагерь в моей спальне, который мне совсем не хотелось покидать.