Его волосы все еще были влажными после душа, а в глазах мерцали огоньки. Джетро сосредоточился на приготовлении крекеров с копченым чеддером и грибным паштетом, прежде чем передал мне.
Я приняла бутерброд, касаясь его пальцев.
Он подмигнул, грустно улыбаясь.
Я не торопила его.
Не могла. Не после того, как увидела, насколько глубоко он сломался.
Какое-то время мы ели в полной тишине.
Джетро был тем, кто разрушил тишину — но так и должно было быть.
— Помнишь, сообщение, которое я тебе отправил? — Он склонил голову набок, пристально за мной наблюдая.
Я проглотила виноградинку и села, готовая говорить, не отвлекаясь. Я поняла, какое сообщение он имел в виду. То, что он отправил, после того как я посетила могилы своих предков.
— Да, ты сказал, что чувствуешь то же, что и я. Что мои эмоции — твое несчастье.
Он кивнул.
— Именно. Тогда я сказал тебе правду. Я надеялся, что ты догадалась, но думаю, что это сложно понять. В этих словах не было никакого тайного умысла. Никакой лжи. Только правда.
Я ждала, что он продолжит. У меня было очень много вопросов, но мне нужно было набраться терпения. Я верила, что Джетро ответит на них, когда сможет.
Джетро тяжело вздохнул.
— Причина, по которой я не люблю, чтобы меня называли безумцем или сумасшедшим, потому что все мое детство меня считали таким. Отец никогда не понимал меня. Кес не понимал. Жас тоже. Черт, я сам не понимал, что со мной не так. — В мыслях о прошлом, взгляд Джетро остекленел. — Иногда все было хорошо. Я был активным, как и должен быть мальчишка. Радостно играл с братьями и сестрой. Был уверен в своем месте в семье. Но иногда мог плакать часами. Царапал себя, пытаясь избавиться от всепоглощающего ощущения бурления в крови. Мой разум был затоплен тьмой, печалью и злостью, очень большим количеством злости.
— Я хотел убивать. Желал насилия. — Он иронично усмехнулся. — Это не звучит как-то необычно, но тогда мне было всего восемь лет. Я фантазировал о том, как разрываю людей на части. Переживал о деньгах и бизнесе — хотя не имел право волноваться об этом, будучи ребенком. Мне становилось все хуже и меня положили в местный госпиталь. Я перестал есть и пить, атаковал Жасмин, когда она подходила ближе. Я не мог вынести мыслей в своей голове. Я по-настоящему поверил в слова людей о том, что я сумасшедший.
Я придвинулась ближе, переплетая наши пальцы. Джетро не останавливался, как будто начав, ему нужно было как можно быстрее закончить.
— В больнице становилось все хуже. Затем я начал переживать о смерти. Я волновался о ребенке, который лежал на моем этаже и умирал от рака. Я плакал все гребаное время, пожираемый горем и испытывая острое отсутствие кого-то, кого любил — только смысл в том, что я не знал других пациентов.
— Медсестра застала меня однажды вечером, когда я пытался повеситься, посмотрев фильм о человеке, который больше не мог жить.
Его губы растянулись в улыбке, которая демонстрировала и раздражение, и принятие.
— Если бы она не обнаружила меня, я бы освободился. Освободился от жизни, в которой меня никто не понимает. Но она спасла меня... она одновременно осудила и спасла меня.
— Как? — выдохнула я.
— Ее специальность была психология. Через пару дней после того, как я кричал и наносил себе увечья из-за того, что какие-то студенты умирали в палате рядом со мной, она получила разрешение на то, чтобы проверить меня и отвезти в психиатрическую лечебницу.
Он рассмеялся.
— Знаю, что моему делу не помогает, когда я говорю, что я не сумасшедший.
Я покачала головой, желая, чтобы он продолжил.
Джетро смотрел в никуда, думая о том, во что я не была посвящена.
— Только там мне стало хуже. У меня начались припадки и развилась сердечная аритмия. Я кричал без причины, говорил на языках, которые никто не понимал. Наносил себе увечья, делал что угодно, чтобы сбросить напряжение
С каждым проблеском его прошлого, в его настоящем для меня появлялось больше смысла.
— Они… они поставили тебе диагноз?
Джетро кивнул.
— Я целый год разрывался между домом и психиатрической лечебницей. Год работы с медсестрой, которая взяла на себя ответственность спасти меня от самого себя.
Я задержала дыхание, ожидая ответа.
Но Джетро сохранял молчание.
Я сжала его пальцы.
— Что с тобой не так?
Он фыркнул.
— Не так? — Он покачал головой, говоря снисходительно. — Все. Все не так.