Нежным нажатием, он протолкнул свой татуированный палец меж моих губ. От мысли о моих инициалах на нем, я вспомнила, что мы не сделали тату после Третьего долга. Я не должна была хотеть чего-то такого смехотворного на моей плоти, но я хотела, чтобы Джетро подписал и утвердил каждый мой сантиметр. Я хотела быть навечно полностью его.
Я провела языком по кончику его пальца.
Он убрал его.
— Подожди здесь. Мне нужно принести принадлежности с соседней комнаты.
Принадлежности? Какие принадлежности?
Игнорируя свое учащенное сердцебиение, я рассмеялась.
— Куда по-твоему я уйду?
Он усмехнулся, выглядя беззаботным.
— Бесценно. И делает все это еще веселее. — Джетро поцеловал кончик моего носа. — Дождись меня.
Затем он ушёл.
В момент, когда он исчез, мой разум наводнили сомнения. Хочу ли я этого? Что он будет делать?
Проверив повязку, я задергалась. Страх возник будто из ниоткуда в мозге, но тело еще больше возбуждалось. Неважно, что хотела рациональная часть меня, я не могла отрицать, что никогда не была так возбуждена.
Джетро снова появился, закрыв за собой дверь. Он держал руки за спиной, пряча то, что принес.
— Помнишь, ты сказала, что доверяешь мне.
Остановившись у основания кровати, он медленно вытащил из-за спины охотничий кнут, который использовал, когда гнался за мной по лесу. Я узнала бриллиант, сверкающий на ручке. Я видела этот кнут, пока пряталась голой на дереве, моля о шансе убежать.
Я вздрогнула.
— Черт, нет...
Он ведь не серьезно.
Джетро покачал головой, его глаза сверкнули болью.
— Это не то, о чем ты подумала. — Он обошел кровать, ведя кончиком кнута по моей коже. После каждого прикосновения мои соски твердели все сильнее, а лоно сочилось возбуждением. Я не хотела этого, тем не менее мое тело возбуждалось все сильнее.
Поглаживания перестали быть таковыми. Они стали подразниваниями.
Улыбка стала обещанием. Восхитительным, тёмным, опасным обещанием.
— Ты мне доверяешь?
Я задышала быстрее. Как я могла сказать, что доверяю ему, но начать сомневаться в момент, когда доверие проверялось?
Смотря Джетро в глаза, я кивнула.
Джетро заметно расслабился, затем взмахнул рукой и кнут приземлился на мое бедро. Не сильно, но ощутимо.
Я дернулась и учащенно задышала из-за смешанных сигналов, которые отправляла моя нервная система. Было холодно или жарко? Я чувствовала себя хорошо или плохо? Я хотела убежать или остаться?
Я не знаю!
Джетро тяжело сглотнул.
Он чувствует мое замешательство?
Его голос был грубым, когда он приказал:
— Расскажи мне, что ты чувствуешь.
Я покачала головой, ошеломленная притоком ощущений. Ни за что я бы не смогла это описать.
— Попытайся, Нила. Я хочу знать.
Я сморщила нос.
— Эм... тёплое... покалывание.
Джетро хохотнул.
— Нет. Я не хочу знать о физической составляющей. Мне плевать. — Он сел на край кровати и погладил с нежностью мою щеку. — Я знаю, что ощущает твое тело. Меня заботит, что ты чувствуешь здесь. — Он опустил палец к моей груди, и нажал где-то в районе сердца. — Я хочу знать, что чувствует твое сердце, твой разум, твои мысли, твоя душа. Я хочу все. Я хочу правду.
Я ахнула, когда он переместил руку от моей груди к самому центру жара.
Его рот сжался в тонкую линию, когда он погрузил палец в меня.
— Расскажи, какие ощущения испытываешь.
Я дёрнула бёдрами вперёд, желая, чтобы он продолжил, дал мне больше.
— Я возбуждёна...
Он убрал палец.
— Нет. — Размазывая мое возбуждение по моему животу и груди, он прошептал: — Здесь. Расскажи мне. Думай глубже. Игнорируй физические ощущения. Расскажи мне о своих самых глубоких, самых потаенных чувствах.
Я задрожала, когда его ладонь снова оказалась у меня между ног, и Джетро скользнул длинным, восхитительным пальцем в мой жар.
Я застонала, пока мои мышцы сокращались вокруг его пальцев. Он боготворил меня, желала, опускал все свои барьеры ради меня.
В моей голове была каша. Я не могла разобраться в своих мыслях. Но Джетро хотел этого от меня, и я была готова сделать все, что в моих силах.
Джетро согнул палец.
— Расскажи мне, или я остановлюсь.
Не останавливайся!
— Я... я чувствую тяжесть. Как будто я наполнена, и чувство обостряется, чем дольше ты касаешься меня.