— Хорошо, я подожду снаружи. — Она направилась к двери, но развернулась ко мне. — Ох, я почти забыла. Есть две инструкции. Никакого бюстгальтера и нижнего белья, и вы должны собрать волосы.
О боже мой.
Мое сердце пропустило удар.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть это не будет...
Моя мольба больше не была испуганной молитвой, а стала хриплым криком, отдававшимся в каждой конечности.
— Почему? — выдохнула я, задыхаясь от понимания.
Служанка пожала плечами.
— И это мне не сказали, мисс. Но они ждут, что вы появитесь как можно раньше... — она кивнула на вещи. — Лучше поторопиться.
Она вышла из комнаты, закрыв дверь за собой.
Они.
Не он.
Они.
Боль возникла словно из ниоткуда. Казалось, что тело пыталось изгнать мою душу — каждая клеточка терзалась в агонии. Во мне поднимался безмолвный крик, поддавшись ужасающему пониманию, наполняя меня насилием — как будто посылая меня совершить суицид из-за чувства страха.
Беги, Нила.
Вылезай в окно и беги.
Я согнулась пополам, положив руку на диафрагму.
Вертиго налетело, как адские летучие мыши, дергая меня за волосы и визжа в ушах. Я упала на колени, не останавливая падение, пока лоб не коснулся ковра. Я оставалась в таком положении — обхватив себя руками в бесполезном объятии, и держа голову будто у ног какого-то божества, который отказывался меня спасти.
Это может быть не то, о чем ты думаешь.
Возможно, это не Третий долг.
Всхлип вырвался из моего горла.
Лгать другим было выполнимо. Лгать самой себе невозможно.
Дрожа, я села и взяла одежду с кровати, но она соскользнула с покрывала, упав на пол. Материал был колючим, грубым.
Желание бежать стало еще сильнее.
Не позволяй им сделать это.
Я едва знала, где находятся границы их собственности, но я могла сделать это. У меня был зверь на четырех лапах, чтобы увезти меня. Но даже если я доберусь до конюшен и Мот — даже если найду границы и доскачу до Лондона — никто не поверит в мою историю. Не после шумихи в прессе. Интервью. Не после того, как на сайтах и в колонках со сплетнями размещались догадки, когда случится наш «важный день», и как мир был втянут в соперничество между семьей и гиперопекаемым братом.
Кат с умом укрепил мою решетку до мирового уровня — я была заперта в слух и пропаганду.
Сглотнув неприятные ощущения из-за вертиго, я медленно поднялась на ноги. Комната все еще вращалась, тошнота одолевала меня. Но не было выбора. Мне нужно было добровольно прийти к ним и молиться, что у меня хватит сил пройти через это. Или ждать, когда они потребуют моего появления и назначат наказание хуже.
Рыдания сковали мои легкие, когда я опустила полотенце.
Ненависть и беспомощность атаковали меня, когда я подняла портки.
Натянула грубую шерсть по ногам и на бедра, все мое тело мгновенно начало чесаться.
Продолжай.
Стиснув зубы, я надела сетчатую рубашку, проклиная прозрачную ткань и мои затвердевшие соски. С таким же успехом я могла быть топлесс.
Я не могу выйти в таком виде.
Внезапно без стука появилась служанка. Она осмотрела меня с ног до головы.
— Хорошо, что вы уже почти готовы. — Сняв с запястья резинку, она протянула ее мне. — Вам нужно завязать волосы. Они сказали в пучок.
Я не могла говорить.
Мне потребовалась вся сила, чтобы не убить ее и не сбежать.
Взяв резинку, я собрала свои выпрямленные волосы наверх и завзала.
— Вы готовы идти?
Игнорируя служанку, я подошла к зеркалу в полный рост, ненавидя тот факт, что моя грудь была на полном обозрении.
Мое отражение.
Громкий стон почти сорвался с моих губ, и я накрыла рот рукой.
Я выгляжу...
Я выгляжу...
Мое сердце решило, что больше не может биться. Больше не может продолжать поддерживать жизнь. Не было никакой плоти, крови или бриллиантов, был уголь — грязный, пыльный, расколотый для разжигания.
Все мои страхи воплотились в жизнь.
Я заплачу Третий долг.
И я знала, за кого буду платить его.
У предка Хоук была семья. Я уже заплатила за судебный процесс над мужем, который украл еду. Я уже заплатила за мисс Уивер, которая утопила дочь Хоук за колдовство. А теперь буду платить за проклятье, постигшее сына Хоук.
Маленький мальчик, который так упорно трудился, только чтобы быть вознагражденным голодом.
Я понимала это с полной уверенностью.
Мое отражение говорило ужасную правду.
Одетая в портки и просвечивающуюся рубаху, с собранными волосами, я больше не выглядела, как женщина, которая хотела соблазнить Джетро Хоук.