Самая сильная женщина и самый веселый гном были кем-то вроде конферансье. Они выходили после каждого номера и общались со зрителями. И хоть народу было мало, оживление в зале они создавали. Особенно когда женщина подхватывала карлика на руки и принималась качать как ребенка, а он неистово орал своим низким хриплым голосом. Техническое задание по освещению было интересным и разнообразным – на каждом номере свой акцент. Это вам не хор пенсионерок подсвечивать: «Сынок, сделай, чтобы ореолом, будто солнце позади нас встает». Выставляй не выставляй – а поют они так же хрипло и гнусно, как этот карлик смеется. Только вот оживления в зале это не создает.
Началась «Веселая драка». По заданию – узкий косой луч, бьющий в середину приглушенной по свету сцены. После номера – включить свет в самом зале. Саня подождал, пока ведущие скроются за кулисами и выставил нужный режим.
На сцену выскочили четыре клоуна в одинаковых клетчатых костюмах. Двое тут же схватили одного под руки, а четвертый принялся лупить его по животу. С каждым ударом из-за пазухи бедолаги вырывалось облачко красного конфетти. Это блестящее медленное движение в воздухе и высвечивалось лучом. Никаких звуковых эффектов на этом номере не было, что показалось Сане странным. В тишине, наступившей в зале, были слышны довольно увесистые удары, слабые чертыхания тех, кто держал и стук больших клоунских ботинок по деревянному настилу.
Все эти неприятные, хоть и слабые звуки вдруг перекрыл пронзительный детский крик:
– Мама, зачем они его бьют! Пусть отпустят! Ему больно!
Клоуны как по команде молча обернулись в сторону зала, синхронно кивнули и тут же понесли «избитого» за кулисы.
То ли номер сорвался, то ли он еще продолжится, то ли он таким и планировался – Санек заглянул в инструкцию – следующая смена освещения только при появлении артиста. Тонкий косой луч освещал рассыпанные по опустевшей сцене блестящие бумажки, а детский плач не унимался. В темном зале раздалось приглушенное: «Тиши, тише! Это все понарошку».
И в подтверждении этого спасительного «понарошку» из-за кулис выкатился карлик. Свернувшись в клубочек, он сделал пару кувырков вперед, а потом ловко распрямился и, как художественный гимнаст, победно поднял вверх свои короткие толстые ручки. В тут же освещенном зале раздались неуверенные аплодисменты. Расстроенный ребенок затих.
– Ну что, мальчишки и девчонки! Уверен, и в вашем городке происходят такие же веселые драки! – карлик встал в позу боксера и сделал пару ударов в воздух, – бабушки дерутся с дедушками, собачки с кошечками, мальчишки с мальчишками, да и с девчонками! А ваши милые папушки с вашими милыми мамушками! Ну-ка поднимите руку, те, кто хоть раз видел, как дерутся мама и папа?
В зале зашумели, завозились, послышалось недовольное старческое «Уу, черти!». Санек судорожно шарил глазами по светлому залу – искал две белокурые одинаковые макушки дочерей. И вдруг среди крутящихся перешептывающихся голов взметнулась вверх тонкая детская рука. Сидящая рядом женщина порывисто приподнялась, опустила ее и подхватив ребенка на руки, поспешила из зала. Девочка снова расплакалась. Судя по голосу, жалела клоуна именно она.
Завозились громче. Кто-то поднялся в третьем ряду и тоже направился вдоль ряда к выходу, таща за собой хнычущего ребенка. Пока Санек пытался рассмотреть кто это, из-за кулис на велосипеде выехал клоун. Саня быстро сориентировался – включил фонограмму и снова приглушил в зале свет. Под веселую цирковую музыку, хлопая ладошами в такт, начали выходить остальные артисты. В зале неуверенно ответили.
Клоун нарезал круги по сцене и вытряхивал из-за пазухи остатки конфетти. За ним преувеличенно медленно, широко расставляя ноги, бежали остальные клоуны. Дети, понимая, что бедного клоуна таким образом не догонят, одобрительно смеялись и хлопали. Все снова казалось нормальным. Саня выдохнул – в дыхании померещилась приятная хмельная горечь. Выпить хотелось и чисто физически, и от напряжения – не отпускала мысль, что если бы девчонки были на представлении и тоже подняли руки.
Зрители постепенно расходились, карлик проворно бегал по сцене и собирал оставленный реквизит. Саня сидел за пультом и тупо смотрел на сцену. Подошел директор ДК, уселся и тоже уставился на сцену: