— Постарайся просто думать как можно меньше об этой истории, — дал я совет. — Мы всё равно не можем как-то повлиять на происходящее, всё было решено уже в тот момент, когда мы подавляли остатки бунта. Иногда нужно просто дать чему-то случиться.
— Может разумом я всё понимаю, но всё равно это тяжело принять сердцем.
Тут из толпы к нам вышел отец Лены, Виталий.
— О, Никита, ты тоже тут, — сказал он.
— Был бы рад сейчас просто валяться на диване, да есть малиновое мороженое, но сегодня мне надо быть тут.
— А почему малиновое? — Спросила Елена.
— Самое первое мороженое, попробованное мною, было именно малиновым, — улыбнулся я. — Мне было семь лет, а следующие лет пять больше вообще не пробовал мороженного. Да и сейчас не то чтобы могу им себя сильно побаловать, хотя могу покупать его хоть тоннами. Со всеми этими последними событиями даже отдохнуть толком не получается.
— Это правда. Мы с братом последние пару дней очень мало спим. Но сейчас я могу вернуться в Кремль и отдыхать практически до конца дня. А вот Виктору предстоит непростая задача.
— Каждый несёт свой крест. Я вот и сам взлетел слишком высоко раньше положенного, теперь буду разбираться с последствиями.
Валерий вроде хотел ещё что-то сказать, но к нам подошёл гвардеец Рюриковичей.
— Господин, транспорт готов, остальные члены вашей семьи уже ждут вас.
— Я понял, — кивнул Валерий, а затем снова обратился ко мне. — Заезжай как-нибудь в гости. Но без очередных новостей о больших проблемах, а то это уже входит у тебя в привычку.
— Не мы такие, а жизнь. Но я постараюсь.
Они пошли в сторону выхода, а я двинулся дальше. И почти сразу пересёкся уже с князем Романовым.
— Барон, рад видеть тебя, — сказал он.
— Я тоже вас, княже, — говорю в ответ пожимая ему руку. — Знакомые всё лица, прям как тогда в кабинет у Государя, да?
— Так это считай продолжением тех событий. А завтра наконец-то случится финал. Поскорее бы уже, если честно. Надо поставить точку в этой истории.
— Полностью с вами согласен. Пора бы уже перевернуть эту страницу и перейти к чему-то более важному.
Тут неожиданно прозвучал звук колокола.
— Заседание начинается, — объяснил мне Романов. — Пойдём, займём лучшие места.
Следующие три часа своей жизни я был бы рад забыть.
Сначала все собирались в зале для заседаний, потом началось процедура начала этого самого заседания, появление императора, привели нескольких заключённых из числа лидеров бунта, ну и пошло поехало. Помощник императора зачитывал обвинения, потом давали слово одному из заключённых, после чего Государь выносил свой вердикт.
Проблемы были с той частью, где давали слово заключённым. Боги милосердные, это же какой-то позор! Те ревели, истерили, вставали на колени и умоляли о прощении. Но император всегда был непреклонен — смертная казнь. И так на протяжении всего этого времени. Мне даже неуютно было от всего этого. Сидящему рядом со мной князю Романову тоже было не по себе судя по его ёрзанию. Да и остальные дворяне, сидящие в зале, сидели как на иголках.
По окончанию трёх часов с первой партией заключённых закончили и был объявлен перерыв. Всех пригласили посетить помещения по соседству, где накрыли столы с обедами и подготовили место для отдыха. Я был рад отвлечься и набить чем-то желудок. Во время перекуса мы снова пересеклись с князем, но он уже был в компании старика Пожарского.
— Ну и как тебе забава? — Спросил Романов.
— Сложно назвать это интересной забавой, князь, — я даже поморщился, говоря это. — Пускай это необходимая процедура, только вот бунтовщики не могут даже в такой ситуации сохранить хотя бы частичку своего достоинства. Стоят, льют слёзы, кто-то ударяется в истерику, просят о помиловании. Им стоило бы принять свою судьбу с достоинством, а не устраивать чёрте что. Играешь с высокими ставками — будь готов всерьёз проиграться. Они знали на что шли, понимали чем всё может закончиться, сейчас они просто столкнулись с последствиями своих действий.
— Как-то слишком часто я начинаю соглашаться с тобой, — сказал Пожарский. — Зрелище действительно из малоприятных, предатели ведут себя как нашкодившие школьники, которые вынуждены отвечать перед директором. Впрочем, всё это прямо идеальное продолжение этого нелепого бунта.