Тем не менее Живины пока не показали готовность забыть про суд. А значит будем судиться! Я нисколько не шутил и не пугал, когда говорил об ответном иске к этой семейке. Необходимо научить этих недостойных следить за своими словами. Они не только не получат от меня ни копейки, но и сами разорятся, попытавшись оклеветать меня.
Но пускай суд нам ожидает простой благодаря массе доказательств, мне всё же нужен был достойный адвокат. В конце концов, даже с убедительными доказательствами на нашей стороне, хороший адвокат у Живиных может вывернуть ситуацию так, что они отделаются малой кровью. Мне же хотелось всерьёз пустить этому роду кровь дабы она навсегда запомнили этот суд, поэтому я попросил Лену помочь мне с поиском адвоката.
И такой адвокат был достаточно быстро найден. Людвиг Бернент. Так-то он француз, но его семья уже на протяжении трёх поколений живёт в Российской Империи. Они простолюдины, но уже очень давно занимаются оказанием юридической помощи влиятельным и богатым людям. У них и своё агентство имеется. Берут за свою работу они много, но на результат их работы никто ещё не жаловался. Для меня они были идеальным вариантом разорения Живиных.
Сам Людвиг был старшим сыном нынешнего главы семейства и директора их агентства, который отошёл от работы адвокатом некоторое время назад. Так что теперь его старшенький занимался всеми самыми важными делами. Мою просьбу прислать мне адвоката они посчитали чрезвычайно важной. В конце концов, история с Живиными вышла громкая, дело предстоит относительное лёгкое, зато будет огромная прибыль как в деньгах, так и в репутации. Мне ведь уже предлагали свои услуги различные конторы, но я откладывал этот вопрос до сего момента.
Встретил я Людвига у себя на квартире в собственном кабинете. Это был мужчина примерно тридцати пяти лет, короткие светлые волосы, зачёсанные на бок, он был в хорошей форме и деловой костюм прекрасно смотрелся на нём. Вот на меня хоть надень настолько хороший костюм, но так хорошо он мне идти не будет. Кто-то просто создан для них, а кто-то нет, такова суровая правда жизни.
— Мне крайне приятно познакомиться с вами, Ваше благородие, — сказал Людвиг, после чего пожал мне руку. — И гораздо приятнее мне, что именно я буду представлять ваши интересы в суде.
— Спешить с такими заявлениями не стоит, — попытался я остудить его пыл и садясь обратно в своё кресло. — Пускай вроде судебный процесс будет крайне лёгким, однако он явно не будет приятным. Вы в курсе деталей?
— Вряд ли найдёшь в Москве, кто не был бы посвящен в детали происходящего, — ответил мужчина, садясь на стул напротив меня. — Барон Живин совершил очень большую ошибку, когда решил придать огласке это дело. Однако куда хуже то, что он соврал журналистам и публично оскорбил вас и барона Пальмена. Если честно, то даже не представляю, как он будет выкручиваться из этой ситуации.
— Ну, он может нанять хорошего адвоката, который сможет как-то иначе выставить все его действия и слова, — пожал я плечами.
— Даже лучшие адвокаты не всесильны. Не сработает даже трюк, что он всё это сказал под наплывом эмоций и поэтому не сдержавшись наговорил лишнего, а внук просто ввёл его в заблуждение. Ведь между произошедшим на званном вечере событии и эти интервью прошло достаточно много времени и между делом барон успел подать иск в суд. Его действия были разумны, он действовал наверняка и не слишком спешил. А чтобы совсем уничтожить данный аргумент стоит нанять специалиста, который по словам, мимике и жестам барона во время той речи определит его истинные эмоции. Это будет стоить не так дорого, зато станет дополнительным аргументом с нашей стороны.
— Вижу вы Людвиг хотите действовать наверняка и поэтому даже при наличии уже убойных доказательств хотите обзавестись дополнительными аргументами, — подметил я.
— Всегда лучше действовать наверняка, — нисколько не смутившись и не подав виду сказал мужчина. — В вашем случае итоговый вердикт вынесет судьба и чем большим количеством аргументов и доказательств мы завалим оппонентов, тем хуже приговор будет для них.
А мне определённо нравится Людвиг. И настроен он вести дело именно так, как мне нужно. Чем хуже будет Живиным, тем лучше будет мне и Пальмену. Последний настроен ещё куда более решительно, он выжмет Живина досуха не оставив от него абсолютно ничего.