Вот она перемахнула через невысокое деревце, через забор и, к удивлению робота, села на погон молодому милиционеру. Розоволицый, горбоносый паренек, озабоченный чистотой своего мундира, резко отметился ладонью у козырька.
«Вам чего, гражданка?»
Ворона каркнула ему в ухо: «Арестуйте меня!»
Начищенные до блеска, слегка припачканые мокрым песком, плотно обтягивающие голени хромовые сапоги переступали на асфальте. Белесые брови паренька шевельнулись недоуменно, он боялся сбросить ворону с погона, но и понять ее не мог.
«Я — судьба», — каркнула ворона.
«Чья судьба?» — нашелся милиционер.
Крепко ухватив птицу за крылья, милиционер понес ее по улице и на перекрестке осторожно передал другому милиционеру; тот, приняв птицу на локоть и держа ее за ноги, молча понес ее через центральную площадь города, через сквер к серому зданию с прямоугольной вывеской. «Так ей и надо!» — сказал робот, зевая. Ему наскучил кинофильм, и, если бы он не касался лично его, он давно бы отвернулся. Но ворона назвалась «судьбой»…
Свернув за угол, милиционер толкнул обшарпанную грязноватую дверь. В помещении с барьером, за которым возвышались голова и плечи с погонами сержанта, в углу на скамейке сидели обросший бородой бродяга и грязный пьяница с темно-лиловым синяком на лбу, его уговаривали два милиционера. Ворону принял в руки щеголеватый офицер, занес в свой кабинет и, закрыв форточку, посадил на краешек стола перед собою.
«Бездарный детектив, — подумал робот. — Смотреть или не смотреть? Этому кинофильму конца-краю не будет!» Тряхнув головой, робот поднял глаза и увидел, что Зот прогуливается по салону.
— Знаешь, у меня, кажется, открылся третий глаз, — сказал робот. — Такое привиделось, что и пересказать стыдно. Эдак ты меня превратишь в созерцателя… А я — человек дела, не миражей. Я буду бороться с призраками!
— С той тенью, которую вы увидели третьим глазом? — Зот улыбнулся. — Последствия событий неотвратимы. Точно так, как за преступлением последует наказание. Если известно, что в нашей местности будет солнечное затмение, мы ничего поделать не сможем. Разве что закрыть глаза и не смотреть…
— А я не поеду в Красногорск, не войду в свой кабинет, и ворона не влетит в форточку моего кабинета! Пусть все будет не так, как показано в кинофильме! Я сам сочиню для себя сценарий и сам по-своему сыграю свою роль!
Зот, меланхолично наблюдая за роботом, вежливо и тихо заговорил:
— Это был не кинофильм. Событие, увиденное третьим глазом, уже произошло. Его невозможно отменить. Вы общались с информационным полем, которое дает абсолютно достоверные сведения. То, что случилось, оно случилось уже и с вами, и с другими людьми, чьи судьбы пересеклись с вашей. Если кто-то из нас, связанных единым событием с Дашей, надеется избежать неизбежного, наказания или награды, то другие этого не позволят. Преступники всегда надеются уйти от наказания, но другие люди их ловят, да и совесть преступника не отпускает его.
— Я видел сон, — не согласился робот. — Видение…
— Это можно перепроверить логикой, — прищурился в усмешке Митрофанов. — Предположим, Даша наметила вас наказать. У нее для этого имеется причина. Вам следовало своевременно устранить причину.
— А если этой причиной является ее муж?
— Муж! — согласился Зот. — Он отвечает за честь жены перед своей геологической экспедицией… Все имеет скрытую логику, каждый человек — спрессованная генная программа, саморазвивающаяся система, на которую влияют обстоятельства… А сами обстоятельства опять же обусловлены… Только сверх ум, отрешенный от страстей, надинтуитивный интеллект способен, общаясь с информативным полем, давать безошибочный ответ о будущем и прошлом…
— Довольно! — рассердился робот и забегал по салону. — Награды тоже неизбежны? Болезни обусловлены? Я сам создам себе сценарий и сам его разыграю!
Не переставая ходить взад-вперед, закатывая рукава рубахи, поправляя галстук, возбужденный робот не обращал внимания на физинструктора, но вдруг, вспомнив о нем, махнул рукой:
— Иди! Без моего разрешения из бригады ремонтников никуда не отлучайся.
Митрофанов неслышно вышел из салона.
«Думаете меня запугать? Не получится! Я разгадал ваши намерения и знаю, кто мне ставит ловушки. Сами в них попадете!» Он стал энергично звонить в подразделения, переговариваться с руководителями строительно-монтажных поездов, мехколонн, с трестом механизаторов. И вдруг, взявшись в очередной раз за трубку, услыхал голос Вадима Корзухина: комсорг предлагал ввести во всех бригадах физкультуру, не производственную гимнастику, а именно физкультуру…
— Принудительно, что ли? — не понял робот. А когда разобрал, что идея исходит от физинструктора, рассмеялся — Может, гимнастические снаряды в каждой бригаде установим?
Вадим восторженно рассказал, что напал на след поджигателей хуторов, ими оказались мальчишки детских садов; пацанов на трассе мало, но очень они смышленые, их научили пользоваться спичками…
Посмеявшись над очередной шуткой Корзухина, робот хотел положить телефонную трубку, но Корзухин таинственно добавил:
— Имя главного поджигателя смогу назвать только в доверительной беседе…
«В Красногорск, что ли, меня заманивает? К вороне? В неотвратимость?» Робот набрал телефон Виктории Гончевой.
— У меня к тебе просьба, — пробасил он в ответ на ее привычное «Здравия желаю!». — Завтра же выпроводи в отпуск воспитательницу Ивушкину. Попроси для нее путевку в дом отдыха или еще куда-нибудь, в крайнем случае командируй ее дней на десять…
— А что случилось? — хрипло спросила Виктория Филипповна.
— Мне кажется, она вместе с мужем преследует меня… А сейчас, сама знаешь, нужно штурмовать Еланское болото…
— Шлюшка она! — вскипела Виктория. — Да я ей такое изображу, что матушка ей передачи носить будет…
— Тихо! — осадил он Гончеву. — Подумай, как полюбовно сделать, чтобы Ивушкина добровольно уехала из города.
…Только робот мог предложить такое, возможно, он был запрограммирован на ошибку.
Поздно ночью дрезина со служебным вагоном, в котором ехал главный инженер стройки, вернулась в Красногорск. Дома робот удивился жене, она была коротко подстрижена, голова ее походила на гриб с большой шляпкой на толстой ножке: обнаженная шея казалась крепкой, как у борца. На тонких кривых ногах, обутых в сапоги-ботфорты с загнутыми широкими отворотами, жизнерадостно протопала она из спальни в кухню.
— Ты чего ночью в сапогах? — удивился робот.
— Я же не спрашиваю тебя, почему ты счетно-хозяйственный мозг, — ответила Ирина.
Он привык, что жена транжирит деньги на туристические круизы, тратит зарплату на экстравагантные платья, кофты, юбки, сапоги, бусы, браслеты, всякую мишуру, от которой улучшается ее настроение, но которые не могут скрасить ее фигуру и тем более походку. Жена прошагала в гостиную. Он проводил ее взглядом: «Ну цапля и цапля!»
Все последующие дни он много работал, подчинив свои действия только одной цели — подготовке дороги для первого перегона поезда из Красногорска в Искер. Когда хриплый голос Бородая доложил по телефону, что дожди прекратились, путеукладочный агрегат, прибывший из Новосибирска, приблизился к станции Искерской и можно устраивать праздник, ликование народа, робот не спешил радоваться. Он все еще верил и не верил в стыковку станции Искерской со всей дорогой, еще вечером поторапливал Бородая, опасаясь, что за ночь путеукладчик не продвинется на два километра, ибо земляное полотно было вязким.