Яды, равно как и драгметаллы – платиновые тигли, золотые проволочки, термопары из редкоземельных элементов, – хранятся в несгораемом шкафу. По той же неписаной традиции в сейфе стоит и бутыль с притертой пробкой, в которой находится спирт категории «ч. д. а.» – чистый для анализа. Надо ли говорить, что сейф служит еще и столиком для большой хроматографической банки, в которой плавают живородящие рыбки? О них трогательно заботится весь персонал. Большинство его составляют женщины: химики и фармацевты. Но об этом тоже можно было бы не упоминать, ибо так обстоит дело везде, где стоят химические колбы.
Первым делом Люсин заглянул в крохотный закуток, в котором за небольшим столиком об одну тумбу сидел Аркадий Васильевич, старый, седой как лунь зав. В его кабинетике умещались еще вращающаяся картотека и этажерка с химическими справочниками. На стене висел прилепленный скотчем портрет Эйнштейна, нарисованный ЭВМ двоичным кодом из нулей и единиц и такая же кибернетическая дева.
С тех пор как Аркадию Васильевичу удалось, по люсинскому заказу, выполнить работу поистине замечательную – сфотографировать сохранившееся в глазах мертвой кошки изображение змеи, – он явно благоволил к следователю, которого считал человеком хоть простоватым, зато неимоверно везучим. Кстати сказать, уникальные фотографии были потом перепечатаны многими газетами и журналами, вошли в монографии, облетели, можно сказать, весь мир.
– А, молодой человек! – радостно, но с долей ехидства приветствовал он Люсина. – Давненько вас не было видно, давненько! Совсем забыл про нас. Зазнался, наверное…
– Здравствуйте, дорогой Аркадий Васильевич! – Люсин пожал протянутую руку и проникновенно заглянул в глаза. – Не забыл, не зазнался, а всего лишь был в отъезде.
– В каких же краях, если не секрет?
– В отдаленных, – зловеще нахмурился Люсин и тут же простодушно улыбнулся. – По Средней Азии ездил, по пустыням и тугаям.
– Контрабанда наркотиков?
– Так точно. Химические анализы мне делал Ташкент. Увы! – Он развел руками. – Будь там вы, моя командировка закончилась бы месяца на два раньше.
– Ты у нас известный льстец, – сказал Аркадий Васильевич, что не помешало ему сладко зажмуриться: комплимент явно попал в цель.
– Льстец и ферлакур, – радостно согласился Люсин.
– Ферлакур?
– Так в екатерининские времена у нас греховодников звали.
– Вон что… А как наши дела? Есть интересные предложения?
– Ничего интересного, к великому моему прискорбию, нет. – Люсин, интуитивно владея искусством очарования, изобразил уныние. – И вообще дела мои швах.
– Что так?
– Случай попался – могила. Ничего почти нет. И хотя маячат вдалеке интересные повороты, – он выразительно посмотрел Аркадию Васильевичу в глаза, – поначалу идет туго.
– Ничего, развернетесь!
– С вашей помощью, Аркадий Васильевич, только с вашей помощью… Я тут девочкам пару пустяковых заказиков дал… – Он выжидательно замолк.
– Когда? – Старый химик раскрыл регистрационный журнал.
– Вчера, – тихо ответил Люсин и виновато опустил голову.
– Наведайся в четверг. – Аркадий Васильевич тут же захлопнул журнал и, давая понять, что говорить, в сущности, больше не о чем, взял с этажерки последний выпуск «Аналитической химии». – Интересная статейка есть: «Новый экспресс – метод определения таллия в многокомпонентных системах». Рекомендую прочесть.
– Непременно. Сразу же после вас… Девочки мне, правда, намекнули, что, возможно, сегодня… – вкрадчиво промурлыкал Люсин и сразу же предпринял обходный маневр: – Нет-нет, никто ничего мне не обещал, но анализы детские. Честное слово! Если только разрешите, я сам стану к столу.
– Что именно?
– Да пустяки же, говорю! Ну, кровь на группу, какой-то жалкий окурок, и вроде больше ничего…
– Кому сдавал?
– Тамаре.
– Ладно, иди к ней сам. Если она сделала, я возражать не стану, хотя и негоже против правил: очередь есть очередь!
– Аркадий Васильевич, от всей души! – Люсин прижал руку к сердцу. – Вот это сюрприз! А я, признаться, без всякой задней мысли к вам зашел. Марочки хотел отдать. – Он положил на стол целлофановый конвертик с полной рузвельтовской серией Сан-Марино, которую приобрел специально для такого случая у спекулянта на Кузнецком мосту. – Приятелю подарили, а он не собирает…