— Про то шибко не распинайся. Нешто мы воронов этих не знаем? Токмо к чему они твово тестя пытают, Яков Данилович?
“Первая удача: хрипач выказал сочувствие и участие...”
— Богомерзкого содействия от меня... добиться желают. Про слухи вы знаете, что по Стольному Граду вшами крадутся? Про преимущества иноземцам и городок для них, за рекой Явузой? Распускают их верные подлецам люди, то нарочно ими задумано. Калгановы — воры, спору нет. Токмо слушок этот — хитрая выдумка Милосельских.
— И для чего они заварили такую комедь? — озадачился хрипун.
— Посадских науськивают супротив неприятелей. Кличут они меня намедни к себе и молвят... такую речь. Вскоре, де, запустим мы, боярин Лихой... ещё один слух.
Яков Данилович взял краткую передышку.
— Братья Калгановы, будто бы... Царя надумали извести. Как слух утвердится: твой час придёт, Яков Данилович. Так они молвили мне.
— Любопытно такое, гм! — прохрипел вожак. — И чего от тебя пауки добиваются?
“Хвала Богу! Насадил на крючок служилую рыбку”, — осенил себя знамением царёв кравчий.
— По отмашке Милосельских, я должон... отраву Царю поднести во время трапезы. Извести Государя нашего затеяли, аспиды окаянные...
В помещении будто разорвалось пищальное ядро...
— Слушками они почву себе унаваживают. Я отраву дам — Государь к небесам отлетит. У посадской черни — злоба вскипит. Калгановы —растерзанию предадутся. Милосельский Никита — под шумок такой... на Трон заберётся.
Ухнуло ещё одно ядро: десять деревянных тростей едва не рухнули на пол от гвалта стрелецких глоток. Когда шум поутих, кравчий подал стрельцам добавки:
— Меня соблазняют Боярским Советом да прочими милостями. Но самая клешня, что мою глотку держит — Михайла Сидякин, тесть мой. Его животу угрожают, лиходеи.
Сотники громогласно и вразнобой обсуждали подлое коварство. Метнулась тень от чьей-то руки — гомон стих.
— Коли слова твои — правда... то вот моё слово, Яков Данилович. Милосельских-псов... за такие коварства... на плаху надобно свесть! — вынес вередиктум хрипач.
— На плаху их, вместе с ворами Калгановыми! — добавил певун с бархатистым гласом.
В помещении разорвалось третье пищальное ядро.
— Амба, браты! Молви, Никифор Кузьмич, — раздался четвёртый голос: высокий и резкий, но не столь неприятный, как у ерша-недруга.
— Чем помочь тебе, Яков Данилович? Говори смело, слушаем со вниманием, — прохрипела главная глотка.
Яков Данилович расправил плечи и пошёл в атаку:
— Расскажу лучше, стрельцы, какие у Милосельских про вас думки имеются. Давеча князья говорят мне: своди наши личности с сотниками стремянных полков. Хотят заполучить вас к себе в союзники, не иначе...
Поблизости жахнуло четвёртое ядро — небольшое.
— Огорошил ты нас, Яков Данилович, такими вестями. Что скажете, товарищи боевые? Какие у кого мнения? — озадачился хрипач-вожак.
— Негоже на печи сидеть, когда такой кисель варится. Да ещё нас в энтот кисель... головами макнуть возжелали, мерзавцы! — подал голос певун-доброхот.
Стрелецкие глотки ответили на сию речь одобрительным гомоном. “Подсекай рыбину, дворянин воложанский!” — подстёгивал себя Лихой.
— Что ты скажешь, Яков Данилович? — вопросил вожак.
— Отвечу по совести. Отечество выручить — первое дело сейчас. Что Милосельские, что Калгановы — всё едино, поганые фамилии для Престола Российского. Хрен редьки не слаще. Давайте вместе, стрельцы, наведём порядок в Отчизне?
В хозяйственной постройке воцарилось молчание.
— Что предлагаешь, Яков Данилович? — заговорил хрипач.
— Змеев лукавых... только разумом одолеть можно.
— Каким макаром, ась? — заговорил четвёртый голос. — Не виляй, боярин, сказывай дело.
— Скоро скажу князьям... что навёл к вам мосты. Встречу назначьте им. На свидании той... слушайте их со вниманием, головами кивайте, — закрутил веретено союза Яков.
— Оба пса Милосельских заявятся? — уточнил хрипатый.
— Должно оба... Калгановых поносить станут, себя — нахваливать. Наверняка... гостинцами вас осыпят. Подарки примите с достоинством. Заверьте их, что верные вы им… союзники.
Поверхность воды колыхнулась малыми бурунчиками, послышался краткий всплеск: рыболов бросил в реку прикормки…
— Желаешь, чтобы приняли мы князей... как братушек родимых? — медленно заговорил вожак. — Заверили их... в полной нашей... служилой преданности?
— Именно так. Пущай будут уверены в вас.