Средний брат услышал голос хозяина подклётной палаты и четыре раза пошевелил крыльями носа...
— Обозначаю следующую задачу, братья, — продолжал разговор с кабаньим рылом глава Посольского приказа. — Ежели кратко молвить — стрельцы. Вот и весь сказ...
— Почто нам стрельцы? — спросил Фёдор Иванович.
Матвей Калганов щелканул зубами, развернулся лицом к братьям и подошёл ближе к палисандровому столу.
— По дело заветное, брат Фёдор, — залебезил средний. — Борьба за Престол Всероссийский ход набирает. Пока — рысью идём, скоро уже — на галоп переходим...
Еремей навострил перёнковые ухи. Матвей лебезил. Знак того, что недолог тот час, когда грянет гром. Разъетенятся ветра, разворотынятся берега, расчехвостятся хвосты, расчехардятся гоноры тщеславные.
— Экие сказки, — поморщился Фёдор Калганов. — Сказывай проще, гусляр. Рысь, галоп. Ни пса не сразумел.
— Сила нужна нам в борьбе. У Милосельских — Опричнина и ярыги. А у нас с тобой — кичливые дьяки да ушастые подьячие из Посольского да Торгового приказов. Они только перьями скрипеть удальцы-молодцы. Стрельцы нам нужны позарезу.
— Не жалуют они ноне… личность мою, — старший брат стыдливо уставился косым правым глазом… а чёрт его пойми куда.
— Это с чего такая оказия приключилась? — притворным голосом вопросил Матвей Иванович.
Старший и младший смолкли. Известно с чего... зачем тут юлить да оправдываться... Причём художества сотворил именно старший брат, но совестливый Еремей Иванович, как младший брат и отчасти, как дьяк Торгового приказа по сбору подати с посадского населения, чувствовал и свою ответственность. Однако же… средний брат держал разговор не о ремесленниках, а о стрельцах. О посадской черни речь впереди...
— Скверные дела... Фёдор Иванович, — строгим голосом молвил Матвей Калганов. — К чему обижал служилых людишек последний год жалованьем?
— Всё покойно в Отечестве было, — ответил старший брат, словно нашкодивший школяр. — К чему стрельцам переплачивать за безделие?
Матвей Иванович вскипел. “Морко́тник королобый! Возьмём Трон — весь уклад государева устройства придётся переиначить. Попервой — Торговый приказ. Чтобы жалованье служилых железным потоком текло в Стрелецкий приказ. На сию summa — veto! Ещё лучше: все денежные потоки со сборов и податей направлять не в Торговый приказ, а в иное ведомство. Павлины пущай только денежку собирают, а сдавать будут в другое место — достойная мысль!”
Varietas delectat*.
* (лат.) — разнообразие радует
Глава Посольского приказа применил личную панацеа: когда гнев пожирает разум и мешает делу — использовать в речи латинские слова. Хоть бы и про себя. Вслух щеголять сейчас не с руки. Еремей, худо-бедно, поймёт некоторые словечки. А тугой мозгой братец Фёдор… В общем — regnum tenebris*…
*(лат.) — тёмное царство
— Стрелецкое войско — опора и защита Царя при любых временах! Такие простые понятия приходится разжёвывать тебе, брат Фёдор! Диву даюсь, Государь грядущий! А уж стремянным сотникам — самый первый prioritas! — не сдержался глава Посольского приказа и воткнул в речь латинское слово.
Хозяин подклётных владений запыхтел червлёной маковкой носа, готовясь огрызнуться в ответ, но младший Еремей опередил его:
— Верно глаголишь ты, Матвей Иванович! Только как нам... мосты навести к стрелецкому войску ныне?
Средний Калганов усмехнулся. Он понял манёвр богобоязненного братца: резво повести разговор далее, минуя междоусобную брань.
— Золотом, Еремей. А тебя, драгоценный Фёдор Иванович, прошу напомнить нам любимую отцовскую заповедь. Сказывай, ну.
Правый глаз старшего брата опять пошёл гулять невесть по каким уголкам палаты.
— Сказывай, не томи.
— Жадный... два раза... плотит.
— Во-о-т, истина! Значитца... ты и возместишь стрельцам убытки и ещё сверху насыпешь… с горочкой, — погрозил пальцем кабаньему рылу средний Калганов.
— Сколько с меня… высосешь? — сдался глава Торгового приказа.
— После об этом. Первое дело сейчас — нужного проныру сыскать. Переговорщика правильного да весьма языкатого. Дабы на стрелецких сотников... с тонкостью выйти.
— Со-о-тников, огось! — возмутился Фёдор Калганов. — Сотников — до десяти рыл при полках. Лучше с тысяцкими познаться.
— Поздно скаредничать, Фёдор Иванович.
— Сыскал уже переговорщика какого, Матвей Иванович? — подал голос брат Еремей.
— Обдумаю завтра основательно. С человеком одним потолкую. И вот ещё, Фёдор Иванович, — глава Посольского приказа подошёл к столу вплотную и опустил на палисандр жилистые кулаки, — завтра же... указ подписывай. Возвертай прежние ставки по податям для посадских.