Подойти ближе к Царю, склониться, приложиться, перекреститься, пожелать самодержцу здравия... Высокий ростом Барышников исполнил церемониал и только теперь внимательно оценил положение. Государь сильно состарился. Он сидел за столом в окружении кипы бумаг и двух подьячих в малиновых кафтанах.
— Здравствуй, Игнатий Петрович. Какими судьбами?
— Дурные вести привёз. Прости, Государь.
Кесарь оставил бумагу и со вниманием посмотрел на визитёра.
— Крымский хан премногие бесчинства творит на рубежах наших земель. Нукеры разоряют и жгут твои заставы, многих служилых людей побили, много в полон увели.
— Ох, подлая рожа, Селямет окаянный. С чего он опять вздумал нам пакостить?
— Доподлинно мне неизвестно, — держал ответ Барышников, — но имею мнение: наверняка турецкий султан подстрекает крымского хана. Превеликими корыстями соблазнился — вот и злочинствует.
— Бумагу справил? — строго вопросил кесарь.
— Прости, Государь, не поспел.
— Ну так садись, Игнатий Барышников, твори государеву грамоту, — в раздражении указал рукой на свободный резной стул самодержец, — Ивашка, подсоби ему.
Один из подьячих принялся резво готовить бумагу и писало для курского воеводы. Государь встал со своего стула и в волнении добрёл до Посоха с округлым набалдашником, что пристроился у стены, обитой шёлковой багряной материей. Барышников сел за стол и единым мигом разволновался. Он полез пером в чернильницу.
— Я смочил уж, — подсказал воеводе подьячий Ивашка.
Барышников тяжко вздохнул и с опаской поглазел на Царя.
— А про турецкого султана… калякать? — робким голосом вопросил визитёр, с тревогой наблюдая за тем, как на кончике пера зреет капля...
— Оставь свои домыслы, — отрезал Государь, — пиши по фактумам. Ad rem!
Самодержец перешёл на латинский. Барышников знал его весьма скверно, но живой ум сообразил: писать по делу, без лишней воды.
Государь медленным шагом, опираясь на Посох, подошёл к столу.
— Ивашка, спеши к Куркину. Передай ему мою волю: пущай живо доставит мне Афанасия Шубина. Срочное дело!
Подьячий лисицей выскочил из Царской Палаты. Тучи над больной головой российского Властелина сгущались всё более. Дело в том, что появлению во Дворце следующего нежданного визитёра сопутствовали козни местного значеньица. Наместник Твери Турчин желал самолично доставить кесарю вести о новгородских преступлениях. Но тверской воевода Иван Бахметов, памятую о судьбе предшественника Копытина, суетнул на опережение. Страхуя себя от ненужного розыска, он гонцом заслал на Опричный Двор грамоту о новгородском мятеже. Наместник Дмитрий Турчин узнал о прыти коварного воеводы уже на подъезде к Стольному Граду, в корчме у Черкизовой слободы. Наместник в гневе жахнул кулачиной по столу, опрокинув кувшинец с бражкой. Он желал повышения на государевой службе, засиделся в Твери-граде, на месте постылом. Важные известия о подлых соседях должны были подсобить в таком дельце, но... Вымесок Бахметов подложил жирную свиноматку... Вести окажутся несвежими. Турчин впал в озлобление на строптивого воеводу. И только оказавшись в царёвом Детинце и разговаривая с двумя вельможами (Куркиным и постельничим Поклонским), Турчин сообразил: Царь не знает о грамоте негодяя Бахметова и вообще, он ещё не ведает никаких подробностей о новгородском восстании...
Дмитрий Турчин воспрял духом и потребовал срочной аудиенции с Государем. Глава Дворцового приказа Глеб Куркин обещал ему скорую встречу с Великим Князем Руси, но на пути наместника объявился новый подлец — мерзкий старикашка Игорь Поклонский. Постельничий что-то верещал о курском воеводе и о больной голове Государя...
Сволочень подколодезная, старый гавномес, вымесок ещё один тут нарисовался, постельничий, обрыгалец постылый.
Божий день катился к концу, жёлтое светило медленно двинулось к западным рубежам. Турчин уже потерял надежду увидеть ныне Царя, как объявился Куркин и повёл тверского наместника к Царской Палате. Глава Дворцового приказа самолично объяснил задержку высочайшей аудиенции: нянька-Поклонский весьма тревожится о здоровье кесаря, что вполне объяснимо — Государь только оправился от болезни. Но в то же время самодержец дал строгий наказ вельможам: если появится кто из государевых людей с вестями с новгородской земли — срочно тащить такого к нему за шкварник.