Ярыга швырнул шапку наземь и сел на траву, скрестив ноги.
— Чего туркой расселси? — заворчал его товарищ. — Дозор держи.
Плешивый ярыжка тяжко вздохнул и снова уткнул лицо в заросли, встав на колени.
— Клим! Сюды холопы его шагают! Кажись, на работы идут.
Напарник дозорного резво подорвался с травы и также просунул физиономию в кусты.
— Тикаем в лесок, шибко!
Ярыги, пригнув хребты, и в спешке похватав свой скарб, сусликами метнулись от кустов в сторону перелеска...
А в угловой светёлке хором боярина Лихого супруги знакомились с посланием от братьев Калгановых. Яков Данилович дочитал цидулку, передал его жене и отошёл к раскрытому окну. Подклётная Государыня сидела за столом и резво шевелила губами, читая про себя письмо.
— Клюнула татарская рыбка, — ухмыльнулся Яков Лихой.
Часть 3. Глава 10. В гостях у Калгановых
— Ждут в гости... ныне к вечеру же, — Марфа Михайловна положила пергамент на стол. — Ишь как засуетились, братушки.
— Наряжусь крестьянином, бороду прилажу, и в повозку с бочками лягу, в сене зароюсь, — планировал боярин. — Митяй меня и вывезет.
— За водой кто едет к вечеру?
— Мало ли.
— Не тревожься, супруг. Отправишься в путешествие. К вечеру, как и зовут. Токмо обмокнешь малость... Ну, не беда. Чай не леденец ты на палочке, не растаешь.
— Про дождь говоришь? Пустая надежда. Третью седмицу жарюка стоит, аки в Индии дальней.
— Надежда — скверное имя. Вера — самое подходящее. Верь мне, Яков Данилович. Всё будет ладно. Ступай сей же час, разыщи Митьку. Из имения пеше станете драпать. Скоро всё сам сразумеешь. У оружейной слободки возьмите коней, прихвати серебра в дорогу. Девкам на дворе крикни: пущай бельё с верёвок сымают и в хоромы тащат.
Муж наконец-то приметил: смарагдовые камни вспыхнули в руках жёны блеклым свечением. Яков Данилович вышел на двор — какой там дождь! Пекло адово...
Марфа Лихая сидела в тесной каморе подклёта и вела ворожбу. На столе в окружении пяти полыхающих свечей стояла лохань с водой. Водица в посудине начала едва пузыриться малыми бурунчиками.
С потолка на тонкой нити свесился большой паучина. В его паутину угодила мушка-полетушка. Запуталась, прилипла, попалася, вляпалася, крылышками жужжукала. Тарантул добрался до мушки, впрыснул в тело жертвы яду... Размякла букашечка, расхлябаласася, раздудонилась. Паук принялся пожирать её, голубушку. Вкусная букашка, объедение. Мягкое тельце, как пышка сдобная. Тарантул ласково обнимал ногощупальцами мушку, сосал из неё соки, трапезничал.
А боярыня — ворожбу ворожила...
— Обернись пустельгой птицей, загово́р желанный мой... Твёрдою своей десницей зачинаю разговор. Ветры, славные ребята, поднимайте туч войска. Ночи матушки солдаты... завывайте без стыда.
Водица в лохани принялась буруниться ещё веселее. Смарагдовые камни в пальцах боярыни засверкали ещё ярче, глаза хозяйки имения вспыхнули двумя зелёными точками, сочные перси под её брусничным сарафаном вздыбились вулканами, на вершинах этих возвышенностей топорщились рубиновые маячки...
У входа в подклёт встал стражем долговязый холопчик Терёшка. К дверям направилась маленького роста моложавая бабёнка с деревянным ведром в деснице.
— Цыц, Полинище! Ступай прочь отседова! — погрозил Терентий кулаками. — Хозяйка в подклёте, не велено тут околачиваться.
— Осподи, осподи...
Бабёнка засеменила прочь от стража, доковыляла до овина, стала у стены и поставила пустое ведро на землю. Полина задрала голову — синее небо стало затягиваться чёрными тучами. Подул ветер, как божий дар после жарких дней! Крестьянка широко вдохнула ртом, но сразу же сплюнула — на язык приземлилась сухая травинка. Ветрюга усилился, с поленницы дров упала порожняя лохань.
Непогода ворвалась во владения боярина Лихого. Долгожданная мокредь намечалась, слава тебе, Господи. Да оросятся поля дождями, да минует нас неурожай. Заливай, завывай, закручивай!
Дворовые холопы забегали муравьями. Кто-то спешил к конюшне и амбарам, кто-то резво семенил к дальнему входу в подклёт — ближний занял Терёшка-стражник и никого не пускал внутрь. Мужики и парни — посмеивались, девки и бабы — тихонечко голосили.
— Осподи, светопреставление! — перекрестилась бабёнка Полина, всё также стоя у стены овина. — Барыня в подклёте заперлась, а барин... холопом вырядился. Милые вы мои, ну и дела-а-а...
В эмпиреях вспыхнула кривая молния. Полина ойкнула и побежала в конюшню, туда же семенил лопоухий недоросль с босыми ногами, держа в руках кадушку с малосольными огурцами. Недотёпа споткнулся о кочку и шмякнулся наземь. До четверти огурчиков, покрытых пучками укропа, рассыпались... из кадушки потекла мутноватая жидкость. Ветер подул ещё сильнее, с небес засочился дождик...