— С Калгановыми что ли союз заключить? — задумался Лихой.
— Не шуткуй. Матвей у них — воевода. А он — люто тебя ненавидит. Сам говорил: из-за меня история.
— Мне милостей от Калгановых не надобно. Одолеем лисью свору — и ладно.
— Одолеете ли? Чернь посадская — по Калгановым топоры точит. Опричнина и ярыги Василия — петли им ладят на виселицах. Стрельцы — бердышами пощекотать их желают. Фёдор сильно обижал служилых последний год жалованьем.
— Сестра Елена поведала про стрельцов?
— Навещали меня намедни вместе с Леонтием. Я смекаю, муж, для чего лисы с сотниками желают познаться…
— Ну.
— Скоро стрелецкое войско уйдёт на ратное дело...
— С чего бы? Покуда — тихо на рубежах Отечества.
— “Сидели тихо — оживилось лихо...” Лисы потребовали свести их с сотниками двух первых стрелецких полков, так?
— Именно.
— Первые два полка — они кто?
— Стремянные... государевы стражники. Рынды в белых кафтанах: ерунда, фофаны́ с посольскими топориками. Для чванства боле. Красные кафтаны — истинные бойцы, справные воины. По закону: ежели военные действия, то стремянные стрельцы завсегда при Государе: либо в походе при нём, либо... в Детинце.
— Ну же, крути далее мысль, — сверкнула зелёными очами Марфа.
— Милосельские знают: скоро начнётся... война. Тогда Стрелецкое войско уйдёт на сечу с супостатами. А стремянные полки — останутся в Стольном граде...
— Молодцом, Яков Данилович. Сыскные ярыги, Опричное войско… Остались — только стрельцы. И вся сила Отечества — в руках князей.
— Отчего сами к ним не идут, напрямки?
— Стрелецкие сотники — народец с гонором. К ним запросто так не подступишься. К боярам относятся с пренебрежением. К тому же — последние полгода Косой Фёдор сильно обижал их по жалованью. Они находятся в великом раздражении — что головни́ раскалённые. Но сия оказия: добрый случай для лисов — забрать стрельцов к себе в союзники. Твой свояк служит дьяком в Стрелецком приказе. Через него и лелеют намостить дорожку к служивым.
— Отчего к сотникам лезут? Почему не к тысяцким?
— Не знаешь ты стрелецкое племя, — усмехнулась Марфа Лихая. — В полках истинные хозяева — сотники. Тысяцкие только на поле боя распоряжаются. В Стольном Граде, в мирные времена — иной расклад. А начальники двух первых полков и вовсе: хандрыги и печегнёты. Они — дворянского племени, их утробы всегда сытые, рожи румяные. Сотники — служилый люд. Они в полной зависимости от государева жалованья...
Яков Данилович поморщился.
— Будет баить стрелецкие сказки, жена. Как бы с капкана лисиного соскочить — вот о чём в пору думать.
— Сказки — враньё, да в них — иносказания...
— “Головой кивает — срам из-под заплаты”, — ухмыльнулся боярин. — Марфа любезная, я в темнице всё кумекал: прибаутка бабки — про что она, какое иносказание?
— И чего накумекал?
— Гм… Бойчее что ли... нужно... по стезе жития ходить.
— Суемудрствуешь, супруг. Всё гораздо проще.
— Ну?
— Овцой будешь сидеть — без штанов останешься.
Яков Лихой задумался…
— На распутье я. Ныне два шляха передо мной. Первая дорога — к Калгановым в ноги пасть. Только тут: безнадёга, забвение…
— Другая тропа? — сверкнула зелёными очами жена.
— Лисиным дружком стать. Но в конце сего подлого пути — плаха с топориком на Опричном дворе, либо — сыскная удавка на шее... Василий молвил: дьяк, что розыск мой вёл — скончался. Прибили они его, подлые окаёмы. Дело сварганил лукавый болтун — и поминай дьяка Палёного...
— Вывод какой, супруг?
— Либо — забвение, либо — Марены объятия.
Яков Данилович совсем закручинился. По слюдяному окну ползала жирная чёрная муха и дерзко шевелила крылышками. Противный зудёж, страдание для ушей. Удар дланью — мимо! Насекомое вылетело из окна на свободу... “Даже у гада зудящего — случай воли имеется. А у меня — край…”
— Третий шлях, — булатным голосом произнесла Марфа Лихая.
Яков Данилович сдвинул брови, припомнив неспокойную ночку в темнице...
— Думку имеешь: на третью дорожку свернуть? Опасно, Марфуша. Твой родитель — в темнице сидит заложником.
— Вызволим — коли по уму всё сделаем. Поэтому дабы живот свой сберечь, отца моего из застенка вытащить и детей наших сиротами не оставить: всё одно, Яков Данилович, на третий шлях нам ходить, иначе — никак. Нету пути назад, милый. Голову выше держи.
— Придумала что?