Кувшина с фряжским винцом не имелось сейчас: разгар Божьего дня, обсуждение важных дел, опасные затеи...
— С дьяком Палёным кто справил?
— Ярыга мой. Самый преданный псина. В щи насыпал отравы и будь здоров, дьяк.
— Ну и Царствия небесного.
Митрополит деловито осенил личность знамением. Князь Василий перекрестился следом. Был такой приказной человечек на свете Божьем — Палёный Макарий. Доверился как-то боярину...
— Лихой вчера отлежался. Ноне должон со свояком связь навести. К завтрему холопа к нему зашли с посланием. Что по стрельцам, мол?
Князь помрачнел лицом и кивнул головой в согласии.
— Чего брови хмуришь, отец Василий?
— Никита фордыбует. Не желает от полюбовницы отрекаться.
— После об этом. Сейчас говори мне: сколько дней минуло, как ты с Давлетом купцом разговаривал?
— Гм, в достатке… Седмица? Да нет, более будет. Давлет обещался гонца услать. Должно хан ныне монеты считает, нукеры — етаганы точа́т. А мож и ураганют уж... спаси, Господи, — перекрестился Милосельский.
— Точно ли купец гонца заслал, ась?
— Сказывал: стрелой полетит. Магометом божился: за пять дней до Сарая того доскачет. Если без передыха, коней менять... по силам.
— Пять дней? — не поверил владыка.
— Налегке ить, с бумагой. Давлет золото позже доставит. Ежели и присвистел купец, то самую малость. Через осемь дней уж наверняка его агарянин прибудет до крымского хана.
— Ладно, князь, молодцом.
— Пять тыщ золотом, — покачал головой Милосельский. — Эх ма! Подарочек бесерменам от потомков великого Рориха...
— Не скупись, Василий Юрьевич. Деньги на дело потрачены. Станет Никита Великим Князем — возместишь убытки. Всё ваше — моё. “Кесарю кесарево...”
— Меня другой червь точит, владыка... Поганая затея, а? Супротив своих воду мутить.
— Либо предприятие наше вершим до конца — либо падай в ноги Фёдору Ивановичу, твоему Государю новому.
— Оно так, конешно, — почесал чёрную бороду князь, — а червь всё одно точит. С агарянами сговорились — поворо-о-от…
— Солдатушки завсегда за Отчизну воюют — дело служилое. Уйдут лишние полки на сечу с татарами — делу прок. А не то, не ровён час, с брата́ми Калгановыми сдружатся за нашей спиной.
— Тоже, верно, Святейший...
— По закону: стремянные останутся при больном Государе. С ними и сговоримся. Как Яков Лихой устроит встречу — я слова нужные подберу вам с Никитой. А ты ещё червонцы готовь, отец Василий.
Князь тяжко вздохнул в ответ. Митрополит продолжал речь:
— Стрельцы Калгановых яростно ненавидят. Но и вас, опричное да ярыжное семя, не жалуют. Потому — золотишка поболе дай им.
— Две тыщи насыпать что ль?
— Четыре тысячи дай, кащей! По две тыщи — на полк каждый.
— Разорение ты моё. Я ить не такой богатей, как Фёдор Косой.
— А скупец — похлеще его будешь. Дело, считай, решённое: четыре тысячи золотом подаришь стрельцам — и ладно...
Митрополит навострил уши. Дверь в келью резко распахнулась и в помещение ворвался глава Опричнины, запыхавшийся, что загнанный жеребец.
— Чего растоптался в святой обители... князь опричный? — грозно зыркнул очами владыка.
— Поганые вести, отцы! Гадкий Новгород — мятежом разродился. Подьячего торгового поколотили крепко и передали весточку: податей не платим отныне и заново... вольно жить будем.
— Опять отмежеваться желают? — нахмурился Митрополит. — Вот же бунтарское племя, ты подумай. Не ко времени нам сие возмущение. Опричное войско нельзя ныне от себя отпускать.
— Наказание Бога, — перекрестился Василий, припомнив лукавый лик покойного дьяка Макария…
— Гонец доставил мне грамоту от тверского воеводы Бахметова, — рассказывал глава Опричнины. — В новгородской земле — копошение. Не таясь дружины сколачивают, ополчение по рубежам их земли вовсю шастает в дозорах...
— Государю хворому — ни слова, Никита Васильевич! — пальцем погрозил молодому князю владыка. — Разволнуется — к архангелам на небеса мигом сгуляет. И здравствуй тогда новый кесарь — Фёдор Косой...
— А ежели Государь меня к себе стребует — доложить обстановку? — озадачился Никита Васильевич.
— Не стребует, — отрезал владыка. — Голова его трещит, как харбуз переспелый. Постельничий оберегает Царя от забот государевых. Псом у ног Государя вьётся.
— Дьяк Колотовкин только доложил: слушок загулял по Детинцу… Государь поправляется, — сообщил князь Никита.