И вот сегодня, в безобидный и милый четверг, мы снова отличились, особенно я. Сердце у меня заныло от недоброго предчувствия. Перед последним уроком к нам зашла Маруся с постным выражением лица — она, конечно, была уже в курсе. Учителя, небось, уж успели ей нажаловаться. Она сказала мне:
— Комсорг, оставляй класс — будет собрание.
Мы сидели притихшие и виноватые. Ждали Марусю. Юрка стоял у доски и что-то писал. Сначала на это никто не обращал внимания. Юрка все не уходил от доски, уж и Маруся пришла. Она первая прочитала то, что накропал Юрка, и сказала в пространство:
— Юмор — вещь хорошая, но сегодня он вряд ли вам поможет.
Юрка, довольный, пошел на место, а мы прочитали вот что:
«1. Что знает 8 „б“:
а) четыре действия арифметики: скольжение, причитание, умиление, изнеможение,
б) драмматику и Мексику,
в) грязнописание.
2. Чего не знает 8 „б“:
а) мать-и-мачеху (десять двоек),
б) анатомию и физиономию (три двойки),
в) триконаметрню (не изучали),
г) в мимическом кабинете мимические опыты (одна пара).
3. Что любит 8 „б“:
Получать классическое образование (играть друг с другом в классики) в универмагах.
4. Страдания 8 „б“:
„Чтение — вот лучшее мучение“.»
Прочитав все это, мы снова развеселились. Молодец, Юрка, честное слово! Надо же такое придумать! Когда он уселся рядом со мной, я сказала ему:
— Юрка, ты — гений!
Но он пресек мои восторги и заставил покраснеть:
— Бубликова, ты меня удивляешь. Классиков-то надо знать. Верно я говорю?
Последнее было сказано не мне, а новой девочке-москвичке, которая приехала к нам в сентябре. Она сидела сзади нас. Клара Радюшкина — так ее звали — заступилась за меня:
— Ну уж нашел классику! Льюис Кэрролл на любителя. Я чуть не свихнулась, когда читала. Ох и фантазия, скажу я вам! Правильно, Катя, что не читала. И не надо.
Тут я вспомнила:
— Как же я забыла! Это же «Алиса в Стране Чудес»!
Юрка сейчас же охладил мои восторги:
— Ранний склероз! Поздравляю.
И они с этой Кларой так противно захихикали. У Юрки при этом была такая самодовольная рожа. Мне прямо двинуть по ней захотелось. Пижон несчастный! Ну, ладно, думала я, я что-нибудь такое прочитаю, что тебе и не снилось, Юрочка, и посажу тебя в лужу по-настоящему.
Эх, если бы я знала, что главная неприятность впереди, я бы так не кипятилась…
Маруся между тем прекратила все наши смешки и шушуканья.
— Сегодня, — сказала она, — вы побили все рекорды — получили одиннадцать двоек. И я предлагаю провести открытое комсомольское собрание.
Ленька с Витькой тотчас вскочили и ринулись было из класса, но Маруся их остановила:
— Я сказала — открытое собрание, так что можете оставаться, и даже обязательно.
Мальчишки сели с кислыми физиономиями — они тоже были в числе одиннадцати. Маруся продолжала:
— Мы должны выяснить отношения и разобраться в конце концов, кто мы — круглые дураки или безнадежные лентяи.
Я не поверила своим ушам. Неужели это говорит Маруся? Мы никогда не слышали от нее ничего подобного.
— Да мне в учительскую зайти нельзя. Только и слышно: восьмой «б» да восьмой «б»…
И мы стали выяснять отношения. Вот тут-то и обнаружилось наше самое уязвимое место — комсомольской работы-то никакой. Все порядочные классы соревнуются друг с другом.
— А мы вызвали восьмой «а» на соревнование?
— Нет… Они не вызываются никак.
— Дальше распрекрасных планов не идем! Где фотомонтаж «Без дураков»?
— Дураки есть, фотомонтажа нет…
— Вот именно!
— Вы слышали хотя бы такие слова — «комсомольское поручение»?
— Слышали!
— Поднимите-ка руку, кто имеет поручение.
Леса рук не было. Равнина, степь, даже без кустика.
— Не поднимаете… А между тем у вас есть Поручения, и мы вам их конкретно раздали на единственном комсомольском собрании, которое было в этом году.
И Маруся стала перечислять наизусть:
— «Экран успеваемости» — раз, фотомонтаж — два, сатирическая газета — три, шефство над пионерами — четыре, лекторская группа — пять. Я бы могла продолжить, да что толку.
Мы сидели, как пришибленные. Особенно я, потому что все камни в мой огород.
Но это еще не все. Меня погубил Марусин вопрос:
— Вам что, комсорг не нравится?
Ужасные минуты. Маленький Рац бросился меня защищать:
— При чем тут комсорг, если мы ни с места?
— Но комсорг должен реагировать, бить тревогу. А где тревога?