Тут Лариска взорвалась:
— Ой-ой, кто бы говорил про двойки, только не ты, Серега, несчастных Двадцать Копеек!
— Мне можно, я не комсорг.
Маруся прекратила этот базар. Она спросила:
— Что будем делать?
— Переизбирать!
Я не поверила своим ушам.
Юрка тронул меня за руку, сказал:
— Хочешь, внесу предложение?
И тут же встал, не дожидаясь моего ответа.
— У меня есть предложение, — сказал он. — Выбрать новую девочку — Клару Радюшкину. Мне кажется, у нее твердый характер, есть фантазия и желание работать.
Я не знаю, как я посмотрела на Юрку, но он слегка смутился, сказал доверительно:
— Брось, Катя, зачем тебе это нужно?
И меня переизбрали с такой же легкостью, с какой выбрали.
Глава 6. Козни уцененной старушки
Новоиспеченный комсорг вступил в свои права дня через три. Все это время я ждала решительных действий со стороны Клары и с тайной надеждой думала, что у нее ничего не выйдет так же, как у меня. И вот когда ее станут переизбирать, тогда, возможно, вспомнят обо мне. Хороший, скажут, был человек — Катя Бубликова…
Наконец, на третий день после рокового собрания, Клара сказала:
— Сегодня будем вызывать на соревнование восьмой «а». Предлагаю пойти всем. Кто против?
Маленький Рац тотчас выдвинул рацпредложение. Рац сказал:
— Предлагаю выбрать делегатов.
Но мы зарубили его предложение. У нас давнишняя «любовь» с восьмым «а», и мы боялись, что делегаты не справятся. Маруся, которая при этом присутствовала, спросила:
— А меня возьмете?
— Ну, конечно, — сказали мы, — даже обязательно. Для моральной поддержки, и прочее.
— У меня еще есть предложение, — сказала Клара и почему-то покраснела. — С нашими обязательствами познакомиться вместе с восьмым «а».
Мы с Лариской переглянулись и подмигнули друг другу (нас рассадили с ней еще в начале года, потому что мы трещали все уроки, но наши парты были рядышком — нас разделял всего лишь узкий проход между рядами). Наше подмигивание означало одно: посмотрим-посмотрим…
Конечно, ее предложение было против правил: обязательства-то мы должны были обсудить, но на это почему-то никто не обратил внимания, даже Маруся. Видимо, они договорились.
После уроков мы сразу завалились в 8 «а». Хозяева встретили нас улюлюканьем. Мало того, нас сначала вообще не хотели пускать. В дверях «ашники» устроили заслон. Начали было вести переговоры, это нас чуть и не погубило.
— Вы что, спятили? — спросили мы.
— Да, — ответили они. — Убирайтесь.
— Знаете, зачем мы пришли?
— Нет и не хотим, — отвечал заслон, да так дружно, словно на генеральной репетиции. После каждого ответа в классе поднимался гам.
— Неохота связываться, — сказал Серега Непомнящий, — пересчитать бы носы.
— Где ваш комсорг — мы же договорились? — прокричала Клара, но ее крик оказался не толще комариного писка.
Где же Маруся? Она куда-то пропала, а без нее нам не прорваться. Их классного руководителя тоже не было видно.
Что было мочи мы крикнули:
— Где комсорг?
И я орала, и Лариска — мы уже забыли про скептическое «посмотрим».
Нам почему-то непременно понадобилось выяснить именно это, будто комсорг мог помочь.
Страсти накалялись. Ленька призывал всех идти на таран, и мы уже сбычили головы, целясь в животы противника. Но тут, к счастью, появилась Маруся, и кровопролитие не состоялось.
Маруся уперла руки в бока и довольно долго смотрела на заслон: говорить было бесполезно — в классе все еще продолжались половецкие пляски…
Заслон нехотя рассыпался: они все-таки вспомнили — правда, с трудом, — что Маруся и у них преподает литературу.
Мы вошли в восьмой «а» во главе с Марусей. Минут пять мы не могли сесть за парты — нас спихивали. Но и здесь мы укрепили свои позиции. Противник уже не наступал, а слегка оборонялся:
— Ну чего вы пришли?
— На соревнование вызвать.
— Да ну вас, нам и так хорошо.
— Вам-то хорошо, а мы не можем жить так себе, куда кривая выведет. Нам нужно брать высоты, преодолевать препятствия, по-ударному грызть гранит наук.
Эту речь, конечно, закатил Юрка, а Клара добавила:
— Вы что, газет не читаете, что ли? Сейчас вся страна соревнуется.
На это «ашники» ответили:
— Смотрите — какие хорошие! Вот и преодолевайте, берите, грызите! Только без нас!
— Но нам надо знать, кто кого перепреодолеет, переберет, перегрызет.