— А танцы будут?
— Спасибо за идею. Мы-то до этого не додумались. Эрудиты танцуют — это неплохо!
— А еще мы обязуемся провести День вежливости, — сказала Клара.
Тут все поняли: надо закругляться. Это был как раз тот случай, когда промедление смерти подобно.
Клара затараторила:
— Я не слышала ни одного возражения наших ребят по обязательствам.
— Обязательства интересные, — выкрикнул Юрка.
— А вы принимаете наши обязательства?
— Еще чего захотели!
Но тут поднялась со своего места Ошибка Природы и пропищала:
— Ребята, я предлагаю принять вызов!
Ответом ей было улюлюканье, топанье ног и даже свист. Маруся изобразила ужас и заткнула указательными пальцами уши. Ее действия несколько смягчили наших противников, поэтому когда их комсорг предложил проголосовать, все охотно и дружно это сделали.
Глава 7. Все мы немножко черепахи
Стол сиял новыми тарелками. Хватательные орудия — вилки и ножи — как часовые, слева и справа, охраняли этих блестящих красавиц. Налицо и главная мамина бронебойная сила — крахмальные салфетки, тугие, словно листовое железо. По-моему, если попилить такой салфеткой нос, можно его лишиться. Папа, который ратовал за то, чтобы все было попроще, а по выражению мамы, рубил ее главный и святой принцип — «как у людей», — выступил с краткой речью.
— Мама! — так он называл мою маму, — крахмальные салфетки — это хорошо. Но у меня есть предложение: заменить их бумажными плюс шампанское Для компенсации крахмала.
Мама, задетая за живое, сказала немного нервно.
— Папа, ты серьезно? Не забывай, что за столом будут сидеть дети-восьмиклассники.
— И ты думаешь, — сказал папа, — что им приятнее иметь дело с салфетками, чем с шампанским?
Мама выбросила свой последний козырь:
— Но это непедагогично!
— А как думает новорожденная? — сказал папа, обращаясь ко мне.
— По-моему, ничего страшного — ведь к нам и Маруся придет.
Мама все еще не сдавалась, но была близка к этому, она переключилась на другую тему:
— Что за дурацкая привычка называть учителей усеченно!
А потом приказала:
— Живо на кухню! Таскать! Скоро гости! Терпеть не могу, когда они приходят к пустому столу. Салфетки не трогать — надо приучаться к культуре.
Мы с папой ринулись на кухню, и вскоре на столе было все, чтобы накормить человек двадцать, а у нас и десять не набирается. Мама всегда готовит, как на Маланьину свадьбу, по выражению папы, а кто такая Маланья, он не знает. Наверное, какая-нибудь женщина, которая выходила замуж при царе Горохе.
Я пригласила узкий круг — тех, кто мне нравится. Исключение составила по известной причине Клара Радюшкина.
Само собой разумелось, что Клара не войдет в узкий круг. Но вчера, на последнем уроке, Юрка вдруг написал мне на промокашке: «Посмотри, как хороша Клара! По-моему, она украсит наш стол». Я написала в ответ: «На какую киноактрису похожа она?» Юрка понял намек и написал следующее: «Не злись, ты все равно лучше всех». Я действительно злилась, потому что Лариска рассказала мне, как Юрка пытался ее поцеловать на рыбалке. Значит так: бегает ко мне, увлечен Лариской, а влюблен в третью? Как только я так подумала, мне стало не по себе. Неужели мне нравится этот пижон и я хотела бы… Тут меня вызвали к доске решать задачку по физике. Я ее, конечно, не знала, как решать, и от двойки меня спас звонок. Я отозвала Клару в сторонку и пригласила ее. Она очень удивилась и, улыбаясь, сказала:
— Спасибо, мне очень приятно.
Юрка все это видел, конечно. Он ушел домой, весело насвистывая. Раз так, подумала я, приглашу и Леньку. Для себя. И весь вечер буду с ним, а на тебя, Юрочка, даже не посмотрю. Мне стало сладко от боли, которая вошла в мое сердце. Я начала страдать. Я прекрасно понимала, что не нравлюсь Юрке нисколечко, просто у него такая манера — вдруг одаривать вниманием, а потом не замечать вовсе. На предпоследнем вечере он танцевал только со мной. Я прямо растаяла. И еще он смотрит в глаза с каким-то значением. Он, конечно, пошел меня провожать, взял меня за руку и вел, как я вожу свою сестренку. Мы молчали. Это тоже мне казалось многозначительным. Но я все равно ждала, что он мне что-нибудь хорошее скажет. Это просто было необходимо. Но Юрка поступил, как самый настоящий гангстер — взял меня за плечи и попытался поцеловать. Я уперлась руками в его грудь. Он сразу отпустил меня и сказал: