«1. Как ты считаешь — взрослые мы или дети?
2. Взять интервью у собственных родителей и родителей твоей подруги на тему „За что вы любите свою профессию“.»
Такие же точно конверты получили Юрка, Лариска и Ленька. Только у мальчишек во втором вопросе были изменения: вместо «твоей подруги» написано «твоего друга». Лариску прямо передернуло от всего этого. Она сказала:
— Что же мы с Бубликовой будем брать интервью у одних и тех же — своих родителей? Чушь собачья!
— Назаренко, не выражайся, а выполняй поручение, — отрезала Клара.
— И не подумаю, — сказала Лариска.
— Раз так, возврати конверт.
— Пожалуйста, очень нужно глупостями заниматься, — сказала Лариска и бросила конверт на стол, как игральную карту.
Клара взяла конверт и, обращаясь к мальчишкам, сказала им с обворожительной улыбкой:
— У вас, надеюсь, нет возражений по поводу поручения?
— Я — несоюзная молодежь, — сказал Ленька, — и потом, я не дурак, чтобы в воскресенье шляться по домам. У меня запланировано «пиф-паф, ой-ой-ой». И планы мои железные. К сожалению, с вашими, барышня, не совпадают.
Я ждала после этого страшного взрыва, похлеще, чем с Лариской, но, удивительное дело, обворожительная улыбка была на месте. Клара сказала мягко:
— Извини, Леня, что не знала о твоих планах, а то бы попросилась с тобой на охоту. Взял бы?
— Нет, — сказал Ленька без всякого раздумья.
— А почему, интересно знать?
— Ты глазами стреляешь, а надо из ружья.
Клара покраснела:
— Зачем так грубо, Леня?
Ленька ничего не ответил. Хотя в душе я и радовалась, что Ленька так отхлестал ее за Лариску, но мне немножко было жаль Клару. Представила себя на ее месте… Обстановку разрядил Юрка.
— У меня, Клара, не только нет возражений против задания. У меня есть ответ на первый вопрос. Только я его не скажу, а принесу на собрание и повешу на доску. Можно?
Мы засмеялись. Клара сказала:
— Конечно, Юрочка, можно. Только ты меня понимаешь… да Катя.
Она подошла ко мне и обняла меня за плечи. Я сказала, потихоньку освобождаясь из объятий:
— По-моему, это интересно — интервью. У нас такого ни разу не было. Ты сама придумала?
— Нет, конечно. Автор — Мария Алексеевна.
Маленький Рац услышал наш разговор, подошел.
— И я хочу, — сказал он.
— Пожалуйста, — ответила Клара и передала ему Ленькин конверт.
Ларискин конверт достался Бедной Лизе.
Когда мы шли домой, Лариска меня ругала, на чем свет стоит.
— Бубликова! Ты меня потрясаешь! Что ты с ней облизываешься? Она тебя растоптала, села на твое место.
— А я села в лужу.
— Ничего ты не села, это она тебя посадила.
— Брось, Лариска! Мне обидно, конечно. Но с фактами надо считаться: я ничего не делала, а она вон как развернулась!
— Ну ты как хочешь, Катерина, а я для нее палец о палец не ударю.
— Тебе можно, а мне неудобно. Скажут: как сама была комсоргом, так глотку драла за поручения, а как не стала — сразу в кусты. Нехорошо это, понимаешь?
— Не понимаю! Бесхребетная ты какая-то, размазня!
— Ладно-ладно, не выражайся!
— А выполняй поручение, так, что ли?
В воскресенье я проснулась как ни в чем не бывало. Нарочно не говорила родителям про интервью — хотела застичь их врасплох.
С утра развила бешеную деятельность. Вымыла полы, отдраила раковины. Даже разобрала завал столетней давности на шкафу, о котором мне мама говорила-говорила, а потом перестала. Я так набросилась на этот завал, что от него в полчаса ничего не осталось. Странно: входишь в комнату, а завала нет. Непривычно как-то. Чтобы заполнить пустоту, на его место я посадила смешного плюшевого бобика. Одно ухо у него торчит, другое висит, так и ждешь — сейчас хвостом завиляет.
Папа просто был потрясен происходящим. Он, наверное, подумал, какая это меня муха укусила, но в декабре, как известно, мух нет, поэтому папа сказал:
— Катерина, пожалей медведей — они же симпатяги. Что мы будем делать, если они вымрут?
— Ты уверен, что они умирают?
— Уверен. Иначе быть не может.
— Ага, значит, ты не веришь в мое исправление?
— Нет, почему же — жизнь течет, все изменяется, — дипломатично ответил папа.
Я решила отомстить:
— Хочешь, и на твоем столе наведу порядок?
— Мой беспорядок понятнее и дороже ваших порядков.
— Александр! — появляется мама. — У тебя, между прочим, дочери растут!
— Вот именно, что между прочим! А надо бы, чтоб как следует.
В общем, спорят, как дети, а воображают, наверное, что решают коренные проблемы воспитания. Мама при этом носится по квартире, как угорелая — она всегда так собирается в гости: гладит платье, причесывается, красится — все сразу, про одно забывает, за другое хватается. Вокруг нее прямо воздушные буруны закручиваются. А папа в пять минут — и уже готов. Стоит в начищенных ботинках, галстук завязывает, как последний пижон. Да еще загадки маме загадывает: