— Как женщина должна одеваться в театр?
— Со вкусом, конечно!
— Быстро!
Мама смеется. И тут замечает, что я сижу на диване как ни в чем не бывало.
— А ты почему сидишь? Еще и тебя ждать?
— Я никуда не иду, а вас прошу задержаться примерно на полчаса, — заявила я торжественно.
— Что еще случилось? — мама бросила свой начес.
— Я буду брать у вас интервью о том, как вы обожаете свою профессию. И чтобы мы учились, на старших глядя, то есть брали бы с вас пример, если вы, конечно, достойны подражания.
Мама прямо ахнула:
— Ну, Катерина, с тобой не соскучишься! Вечно ты что-нибудь придумаешь!
— Это не я! Это поручение!
— Раз поручение — гости откладываются на полчаса, — оказал папа и сел на стул. — Тебе первое слово, товарищ педагог.
И педагог изрек:
— Не дай бог, Катерина, стать тебе учительницей! Если только надумаешь, буду плакать три дня и три ночи — возможно, ты сжалишься над своей бедной мамочкой.
— Ты серьезно? — спросила я. — Так и записать?
— А что ты думаешь? — сказала мама и снова принялась за начес, — Тетради — раз, сумасшедшие дети — два. Ну и другие прелести, о которых не буду тебе говорить.
Я демонстративно взяла карандаш, тетрадь. Приготовилась писать. Мама увидела это и сказала со смехом:
— То, что я говорила, разумеется, не для печати. Ты вот что запиши: «Учитель — трудная, но благородная профессия. Я отправила в жизнь не один десяток ребят. Многие из них стали настоящими людьми. А это самая высшая награда для учителя».
Меня просто потрясло мамино заявление. Я вспомнила нашу географичку, над которой мы издеваемся, и мне стало жалко маму. Я представила, как она каждый день идет на постылую работу. Это не мед, должно быть. Мама заметила, что я расстроена. Она сказала:
— Что ты окисла? Мы, взрослые, тоже ведь любим кокетничать.
Мама обняла меня, заглянула в глаза.
— Знаешь, Катерина, если меня лишат моей работы, я умру, наверное. Со страхом жду пенсии. Правда, еще далеко до нее, но время-то неумолимо.
Я, конечно, поверила ей, но решила все-таки испытать ее до конца.
— Мама, — сказала я, — а может, это у тебя просто привычка… Когда деваться больше некуда?
— Мне предлагали другую работу, абсолютно не связанную со школой, но я отказалась. Ну, а насчет привычки (глаза ее лукаво блеснули) — давно сказал великий Пушкин: «Привычка свыше нам дана, замена счастию она».
Я засмеялась. Я поняла ее — она хотела, чтобы я сама поразмыслила над тем, что она сказала. Это ее коронный номер — серьезное превращать в шутку.
С папой-то моим проще. Он бывший гражданский летчик, по состоянию здоровья списанный на землю. Теперь он всего-навсего диспетчер аэропорта, но самолеты не разлюбил. Наоборот, он ревниво и пристально следит за всей авиалитературой.
Самое большое несчастье для папы то, что у него нет сына и некому продолжить его дело. Поэтому когда приходит к нам Юрка и они садятся за шахматы, папа рассказывает ему всякие интересные вещи про самолеты и агитирует его в летчики.
— Краткость — сестра таланта, — сказал папа, когда я брала у него интервью. — Так и напиши: «Летают настоящие мужчины. Трус не летает никогда».
— Плагиатор несчастный, — сказала мама.
— Плагиатор-авиатор, — передразнил ее папа.
Наконец-то мои интервьюируемые родители и сестрица отправились в гости, а я побежала к Лариске, вернее к ее матери. Честно сказать, у меня слегка дрожали коленки, потому что я не знала, как встретит меня она — с ней у нас были сложные отношения. И начались они три года назад.
У Лариски нет отца, вернее он был когда-то, но она его ни разу не видела. А ее мамаша… Когда мы учились в пятом классе, Лариска прибежала к нам почти ночью — мы уже спать ложились. На ней прямо лица не было, а глаза ее никогда не забуду.
Она прибежала в одном платьице, в резиновых сапогах на босу ногу, а на улице ноябрьская погодка с дождем и снегом. Лариска стояла на пороге и твердила, как заводная:
— Домой я больше не пойду, возьмите меня к себе, Лариска мне пожаловалась, что мать ее пьет уже который день.
Утром она и в школу не захотела идти, сидела у нас дома одна, а ее мамаша, конечно, кинулась в розыски. Короче говоря, попала она к нам, когда мама уже дома была. Она устроила скандал, кричала, что мы не имеем права принимать чужого ребенка. Мама пыталась с ней поговорить, но она не захотела. Она сказала: