Маруся засмеялась:
— Чего захотели!
Ленька сказал:
— Мария Алексеевна, можно, я перед вами извинюсь еще раз?
— Леня, ради бога, не надо! Я боюсь, что с тобой случится то, что с чеховским чиновником, который нечаянно чихнул на генеральскую лысину.
Мы стали пытать Марусю насчет того, что она теперь о нас думает. Маруся сказала серьезно:
— Что думаю? Что вы бяки и двуличные люди. Когда вы знаете, что на вас смотрят взрослые, от которых вы зависите, ведете себя прилично.
— Короче — мы давим на показуху, да?
— Именно, Ленечка, — сказала Маруся.
— А что, если мы будем давить, давить на нее и совсем раздавим? — предположил Ленька.
— Хорошо бы, — сказала Маруся. — Но чтобы ускорить события, мне нужен пистолет. Леня, стрелять научишь?
— Научу, — сказал Ленька, слегка удивившись; он не понимал, куда клонит Маруся, да и мы тоже были в неведении.
— В кого вы собираетесь стрелять? — спросила я.
— В уцененную старушку. Это наш враг номер один.
— Как не совестно убивать бедную беззащитную бабушку! — сказала Лариска.
Оказывается, она впорхнула к нам, а мы и не заметили — так увлеклись разговором.
— Нет, Лариса, надо. Это как раз тот случай, когда промедление смерти подобно.
— Ой-ей-ей-ей! — запричитала Лариска, — нашли о чем говорить на Новый год!
— А о чем бы ты хотела? — спросил Юрка, залюбовавшись Лариской.
Она была сейчас не просто красивой — потрясающе красивой!
— О любви, Юрочка! — сказала Лариска кокетливо. — Только не со мной! В данный момент я — почтовый голубь! Идем!
И она увела Юрку. Я догадалась, чье задание выполняла Лариска. Клара, наверное, исстрадалась без Юркиного внимания. Лариска вскоре вернулась и подтвердила мою догадку. Она сказала весело:
— Вот и еще одного человека осчастливила.
Ленька сказал мне негромко:
— Пойдем танцевать.
Маруся услышала и сказала:
— Идите сейчас же! А то меня начинает совесть мучить!
И мы вышли с Ленькой в зал.
Глава 10. Каникулы
Нам даже не снилось, что мы придумаем такое. А началось вот как. Ленька сдержал свое слово и пригласил меня на охоту.
— А Маруся? — спросила я.
— Это предварительное мероприятие, — сказал Ленька. — Надо помозговать.
Пошли втроем: Колян, Ленька и я. На лыжах. Погода была великолепная: снегу завались, солнце. Ленька взял с собой своего Кабысдоха — того самого рыжего щенка, который так нас опозорил на школьном вечере.
Ну что, Кабысдох, — сказал Ленька, когда мы порядочно отошли от его дома, — постреляем зайчиков?
Щенок трусливо поджал хвост и заскулил.
— Неужели он понимает, что ты говоришь? — спросила я.
— Конечно, понимает, хоть и дворняга.
Щенок несколько раз пытался повернуть к дому, но Ленька был на страже. Однако случилось так, что Ленька потерял бдительность — ему показалось, будто рябчики рядом.
: — Тсс! — сказал Ленька.
Мы притаились, задрав головы, глядя во все глаза на деревья, которые каким-то чудом удерживали огромные шапки снега. Щенок использовал этот момент: когда мы оглянулись, его и след простыл.
— Вот прохвост, — сказал Ленька, — мало того, что Кабысдох. Если будут зайцы, самому придется собакой работать.
Тогда я не обратила особого внимания на Ленькины слова, но позже поняла, что значит работать собакой.
В общем, отправились мы дальше втроем. Шли мы долго. Ленька специально повел нас на одну полянку, которая была сделана, наверное, по заказу самого доброго сказочника. Представьте себе длинный пологий склон, покрытый толстой пеленой пухлого снега… Кое-где, в милом беспорядке, разбросаны маленькие елочки — пушистые, как на картинке. Их лапки так бережно придерживают снежное покрывало. А краски! Настоящий праздник красок! Небо, елки, снег — все искрится, переливается. А тени на снегу — с ума сойти!
Прежде чем сказать нам: «Прокатимся», Ленька
спрашивает:
— Узнаете?
Мы с Коляном отрицательно мотаем головами. -
— Ну что за память девичья! Сюда же мы летом за грибами приходили. Ну вспомните, вот береза — наша примета, мы около нее стоим.
И Ленька постучал согнутым пальцем по стволу.
Я мысленно убрала снег, разбросала кое-где траву и сказала:
— А-а-а!
— Бэ-э-э! — передразнил меня Ленька.
И мы помчались.
— Хорошего понемножку, — сказал Ленька, когда мы съехали в лощину.
— Еще хочу! — сказала я.
Но мы не стали подниматься по проложенной лыжне. Из лощины в противоположную сторону от нашей поляны шел тоже приличный склон. Мы взобрались на него, полюбовались нашей поляной с противоположной стороны. И еще раз насладились быстрой ездой.