Наконец-то собачки тронулись. Что за удовольствие! Ведь на санках-то всегда приятно кататься. А тут еще и особый случай: любишь кататься, а саночки возить не надо!
До поселка было довольно далеко. Мы было совсем закоченели. Показалась первая изба.
— Вот моя деревня, вот мой дом родной! — крикнул Николай Емельянович, притормозил упряжку чуть ли не у самого крыльца.
Мы огляделись. Домик по самые окна занесен снегом.
Из трубы дым валит. Эх, сейчас погреемся! Вокруг — сплошные деревья. Такое впечатление, что мы в лесу.
— Мы не только в лесу, — пояснил хозяин. — Сразу за домом начинается тайга.
— А где же поселок? — спросила Маруся.
— Поселок чуть дальше. Да вы заходите в хату, экскурсию потом проведем.
— Как мы вас стесним! — сказала Маруся извиняющимся голосом.
— Ничего-ничего, мы привыкли: ко мне на охоту частенько приезжают из Александровска — здесь ведь не очень далеко.
Я вручила золотовским детям подарки, передала приветы от родителей. Тем временем жена Николая Емельяновича накрыла на стол, и мы тоже сели обедать — честно говоря, проголодались ужасно. Конечно, коронным блюдом была оленина — и мороженая и жареная. Мороженую величали строганиной.
Насытившись, мы вспомнили о своих запасах — все вывалили на стол. Хозяева ахнули: получилось килограммов пять колбасы, много-много консервов, конфет, сухарей и даже хлеба.
— Можно подумать, вы собрались на зимовку куда-нибудь на Северный полюс, — сказал Николай Емельянович.
— А это Южный, что ли? — сострила я.
— Давайте составим программу действий, — предложил Николай Емельянович, — Что бы вы хотели посмотреть?
— Хотя бы одним глазком — нивха. И эти, как их там… — Лариска сделала думающее лицо.
— Ну эти… — она очертила в воздухе большой треугольник, а на вершине завязала бантик.
— Юрты, что ли? — догадался Николай Емельянович.
— Они самые, да, да, — обрадованно сказала Лариска. — Внутри костер горит, а кругом шкуры, шкуры…
Золотов подхватил ее тон.
— А мы куры, куры! Газеты надо читать! — Золотов рассмеялся, подтолкнул легонько Лариску, подмигнул ей. — Только чур не обижаться, ладно? Дело в том, что все нивхи давным-давно живут в обыкновенных домах — вот в каком мы с вами. Топят печки, дым в трубу валит.
— Фи, — сказала Лариска. — Как неинтересно.
— В гости пойдешь — селектой угостят, — сказал Николай Емельянович, и глаза у него сделались хитрыми-хитрыми.
— А что такое селекта? — спросила Маруся.
— Селекта… Это, братцы мои, вещь. Только есть ее надо умеючи. Кто не умеет — даже и не беритесь.
— Кто умеет ее есть — подымите руки, — сказал Юрка.
— Нет, ты сначала скажи, что это — рыба, мясо, сало?
— Оленьи кишки, сваренные особым способом, — сказал Николай Емельянович.
— Бр-р! — Лариска потрясла головой, будто отряхивала снег.
— Значит, не хотите? — спросил Николай Емельянович. — А жаль — очень вкусно. Тогда я ухожу на работу, до вечера. Кто хочет на лыжах — у нас три пары. Только далеко не забредать.
И он ушел. Но нам почему-то не захотелось вылезать на улицу: мороз крепчал, а в доме тепло, печка пылает вовсю — в нее то и дело подбрасывают дрова, они щелкают, стреляют и так хорошо пахнут. В большой комнате лежат две медвежьи шкуры. Так хочется на них поваляться…
Хозяйка угадала наше желание. Она сказала:
— Да вы прилягте на шкуры — ведь с дороги, устали.
С Лариской мы проспали до утра прямо одетыми. Пока мы спали, Ленька, Маруся и Юрка шастали на лыжах.
— Мы были на берегу хваленого океана! — сказал Юрка.
— Никуда он не уйдет, этот ваш океан, мы еще его увидим, — сказала Лариска.
Но в ту сторону мы так и не выбрались. Зато Николай Емельянович повел нас в поселок к самому главному охотнику.
Хозяева нас уже ждали. Когда Маруся входила в дом, она, конечно, не подозревала, что встретит свою тезку — очень странную, не похожую ни на одну Марусю в мире. Не успели мы поздороваться с Главным Охотником, женой нивха и их многочисленными детьми, как увидели двух медвежат. Одного звали Маша, другого — Саша. Сейчас у них был обед, и они сосали молочко ну точь-в-точь как маленькие дети, из бутылок с сосками. Мы, конечно, заохали, засюсюкали, присели на корточки и стали рассматривать.
— А я думала, что медведи лапу сосут, — сказала я.
— Однако нет, — возразил Главный Охотник, — все это сказки — про лапу; сколько брали медведей прямо из берлоги, лапы всегда сухие.
— Откуда они у вас взялись? — спросила Маруся.