— Что стало с вашей памятью, — спрашивала Маруся. — Она, как фотоаппарат «Зоркий».
Мы загадочно улыбались. Но Маруся была не тот человек, который останавливается перед трудностями. Она поставила на нас всего лишь один опыт, и мы попались.
После того, как Маруся собрала учебники, она сказала:
— Достаньте тетради для сочинений и раскройте их.
Мы достали и раскрыли. Тогда Маруся взяла обыкновенную авторучку, которая была заправлена, оказывается, красными чернилами, прошлась по рядам и расписалась на каждом листе. У каждого получилось по шесть раз «кис-кис-кис» (фамилия ее Киселева).
Это был удар ниже пояса, игра в одни ворота и еще что там — не знаю, потому что мы не могли теперь сидеть так просто с умным видом — надо было писать по-настоящему именно в этих тетрадях! А у каждого в парте лежало по образу «лишнего человека»… Теперь уж действительно лишнего, так мы не могли его сдать без Марусиной подписи.
Класс слегка заволновался. Мы переглянулись с Лариской. Вид у нее был довольно испуганный. У меня, наверное, тоже.
Маруся не могла не заметить волнение. Она спросила:
— В чем дело? Я что-нибудь не так делаю?
Ответом ей было молчание. В общем, народ безмолвствовал, хотя его казнили самым настоящим образом.
Что было делать? Я честно переписала с доски тему сочинения и первый раз по-настоящему задумалась.
Думала я, думала и вдруг почувствовала прилив безграничной нежности к этому несчастному типичному представителю. Эх ты, белая кость, думала я об Онегине. Ах ты, дурачок! До чего же ты лишний!.. И я стала пропускать через себя его образ. Надо сказать, это довольно увлекательное занятие, и мысли откуда-то свои берутся.
Другие тоже скрипели перьями. Другие, но не Ленька. Он решил бороться с Марусей до победного конца. И знаете как? Он расковырял свой палец и вывел своей собственной кровью «кис-кис-кис», ну точь-в-точь как Маруся! Красными чернилами. Но глазастая Маруся все это увидела. Она, наверное, очень испугалась, потому что закричала страшным голосом:
— Рыбин! Сейчас же прекрати кровопролитие!
— А двойку не поставите? — спросил Ленька нахально, но палец все-таки замотал носовым платком. Его друг Колян Митракович, который был помешан на истории и прошел ее всю самостоятельно даже за десятый класс, тотчас дал Леньке новую кличку Леонид Кровавый.
Наши сочинения Маруся проверила через неделю. Все это время мы думали-гадали, поставит она Леньке двойку или нет. Дела у нас обстояли неважно. Неужели его Маруся не пожалеет?
Наши сочинения аккуратной стопкой лежат на столе. Вот сейчас Маруся скажет: «Я было совсем уснула над вашими сочинениями, да вот спасибо Юре Дорофееву…»
Или что-нибудь в этом роде. Я люблю слушать Марусин обзор — она весело его делает, всегда читает всякие перлы, которые мы выдаем.
Сегодня у нас было другое состояние — мы были в тревоге, потому что двоек могло быть очень много, а до конца четверти всего лишь одно сочинение.
— Я хочу поздравить вас с рождением самобытного автора.
Она долго копалась в стопке, отыскивая чью-то тетрадь. Наконец нашла:
— Катя Бубликова…
Я вспыхнула. Меня ни разу не хвалили, поэтому я так волновалась, что плохо помню, о чем она говорила. Кажется, у меня получилось лучше, чем у Юрки. Я просто не могла поверить своим ушам.
Долго она говорила о других сочинениях. Наконец дошла до Леньки.
— Рыбин…
Маруся сделала паузу, вздохнула. Видно, собиралась с силами (положение-то у него было плохое!).
— Собственно, что говорить о твоем сочинении? Эго огромная шпаргалка, кем-то очень хорошо проверенная…
Мне показалось, что она посмотрела на меня. И я снова покраснела.
— Поэтому тебе, Рыбин, два.
Мы прямо ахнули, стали просить:
— Ну, пожалейте, Мария Алексеевна, он больше не будет.
Маруся нас выслушала и сказала:
— Нет, раз уж решили обходиться без уцененной старушки, так надо выполнять.
И мы поняли, что никакие мольбы не помогут. Не знаю, подошел бы ко мне Ленька после уроков, если бы его Маруся пожалела. А тут подошел:
— Когда твой «Глагол» заседает?
— Сегодня в шесть.
— Я приду. Может быть, не все потеряно…
— Вполне может быть…
Дни в школе шли ни шатко ни валко. Но вскоре у нас произошло одно неприятное событие (мы ж не можем без событий!), и если бы я знала, где купить чувство меры, я бы купила и отдала его Лариске, потому что она заварила всю эту кашу.