— Коля! — крикнула бабушка звонким девчоночьим голосом, — к тебе пришли. Вылазь!
— Сейчас, — приглушенно сказал Коля, но продолжал заниматься своим делом.
Бабушка легонько хлопнула его. Колька смешно брыкнулся и сказал:
Ну, щас, генерала слеплю!
В конце концов Колька вылез и увидел нас. Покраснел ужасно. Накинулся на бабушку:
— Баушка, ну что ты не сказала!
А вот и первые березы — высоченные, под самое небушко. Они растут прямо у Ленькиной калитки. Я остановилась около них перевести дух. Сердце бьется ужасно. Это не только от бега. Я волнуюсь, честное слово. Интересно, чем он занимается? Какие у него глаза? Что он мне скажет — самое-самое первое слово…
Попыталась заглянуть в окна, но они занавешены. Только тени движутся. Театр теней. Пытаюсь угадать, где его. Не могу. Стало светлее. В чем дело? Оказывается, луна краешком выглянула из-за облака. Ага, вот почему нет звезд. Постояла еще немного, полюбовалась березами. Сердце билось так же громко. Боюсь услышит, как войду.
Постучалась. Никто не отзывается. Толкнула дверь — открыто. Вошла в темные сени, ощупью нашла дверь в комнату. Постучала.
— Входите, входите! — ответил мужской голос.
Я вошла, поздоровалась. В комнате сидел худющий большой человек, похожий на Челкаша. Перед ним лежала раскрытая толстая книга.
— А Леня дома?
— Дома. Где ж ему быть?
Ленька крикнул из другой комнаты:
— Челкаш, кто там?
Я не поверила своим ушам. Отец увидел мое удивление и объяснил:
— Это моя домашняя кличка. Иди к нему.
Ленька сидел на табуретке, зажав между ног бесштанного карапуза. Это был, должно быть, его самый младший брат. А всего у них четверо детей. Ленька — старший. Жили они туго. Ленькин отец работал кочегаром в больнице, мать его там же, нянечкой. Ленька часто ходил на охоту не ради собственной забавы, он подкармливал семью.
Карапуз — мальчишка года полтора — изо всех сил пытался вырваться из Ленькиных ног.
— Что ты делаешь? — спросила я. — Отпусти его.
— Вот сейчас штаны надену.
— Тебе помочь.
Ленька изо всех сил старался показать, что его нисколько не трогает происходящее, но я видела, что он смущен.
— Ты чё пришла? — опросил он.
— Разве нельзя?
— Ах да, ты же «Скорая помощь» сегодня. Все в куклы играете.
Я почувствовала себя не в своей тарелке. Может, в самом деле — в куклы?.
— Лень, ты знаешь, у тебя двойка по русскому.
— Ну, знаю.
— Сочинение написал?
— Стой ты! Щас надену! — наконец он справился с штанами и выпустил братишку. — Написал.
— Давай проверю.
— Возьми домой, завтра принесешь, ладно?
— Ладно.
Я собралась уходить. Ленька вышел со мной в первую комнату, где сидел отец. Он читал книгу, не обращая на нас внимания.
— Что это он читает? — спросила я тихо.
— Конан-Дойля. Чем бы дитя ни тешилось…
— А тебе не нравится?
— Читать можно.
Мы помолчали.
— Ну ладно, я пошла.
— Подожди. Отец! Я выйду на минутку — посмотри за Вовкой.
Отец кивнул, не отрываясь от книги.
— Да ты книжку брось! Эдак не усмотришь.
Отец послушно закрыл книгу. Я попрощалась.
Мы вышли в темную-темную ночь.
— Ничего не вижу, — сказала я.
— Это после света. Давай маленько постоим, оглядимся.
Минуты через три проступили силуэты деревьев. Кое-где замерцали звезды.
— Видишь звезды? — спросил Ленька.
— Вижу.
— А это что?
Он показал на верхнюю пуговицу моего пальто. Я нагнула голову, а он легонько схватил меня за нос. Мы засмеялись.
— Пойдем, я провожу тебя. А то темно.
Сердце мое молчало. Я не помню, как оно успокоилось. Но мне все равно приятно было идти с Ленькой. Вот захочу — возьму его под руку…
— Угадай, у кого мы были с Лариской?
— Не знаю.
— У Кольки. И знаешь, что он делал? Солдатиков лепил.
— Колян, он такой. Мировой парень. Могила.
— Почему ж могила?
— Значит, железный, не продаст.
— А кто продаст?
— Не знаю.
— Юрка Дорофеев?
— С чего ты взяла?
— Мне кажется, вы ведете какие-то старые, давние счеты. А вот какие — не знаю.
Ленька помолчал. Вздохнул.
— Белая кость он. Собачий аристократ. А я плебей. Так он мне однажды сказал.
— Так и сказал?
— Так и сказал.
— Ну, знаешь…