— My, а как же вы все-таки помирились?
— Нечаянно вышло. Тоже схватились, уж не помню из-за чего. Он меня купил. Хороший, говорит, ты, Ленька, парень, только вот учишься неважно. Хочешь, помогу? Хочу, говорю. По рукам? По рукам. Только об этом — никому, не хочу, чтоб знали. Юрка не стал трепаться, хотя ему всегда хочется показать, какой он всесильный. Ну, трепаться он не стал. Ты вот нас тогда увидела в коридоре.
Вот и мой дом. Мы постояли немного и пошли назад, к Ленькиному.
— А как тебе нравится Клара? — спросила я.
— Никак. Давит на показуху. Юрка, тот действительно знает. Решит любую задачку, докажет какую хочешь теорему. Даже ошибку найдет в задачнике! А эта изображает всезнайку, а списывает. Сам видел.
— А я тебе нравлюсь? — вдруг без всякого перехода спросила я.
— Ты? — тон у Леньки был деловитый. Видно, сразу не дошло, о ком речь. Засмеялся.
— Ты добрая.
— Как старушка, да?
— Не болтай.
Звезды светили вовсю. Я уставилась в небо. Ленька тоже задрал голову. Сейчас все лицо его было хорошо видно. Какие длинные брови…
— Лень, можно, я потрогаю твои брови?
— Тогда я тебя поцелую.
Я отрицательно покачала головой.
— Почему?
— Потому что ты спрашиваешь…
— Ой, что это?
— Где, Катя?
Он так смешно спросил: «Где?»
— Вон там… — я показала за его спину.
Ленька повернулся, а я что есть мочи кинулась к дому. Догонять меня он не стал.
Глава 15. Открытие № 1
Как я ждала Первое мая! Вот как я себе все представляла.
…Вечер, музыка, праздничный гомон за столом. Ленька сидит напротив меня и подмигивает мне сразу двумя глазами (от вульгарной привычки подмигивать одним глазом я его отучила). Я понимаю его — выбираюсь из-за стола.
— Куда это ты идешь? — спрашивает меня Лариска.
— Танцевать…
Мы тихонько выскальзываем из дома. По пути Ленька прихватывает мое легкое пальто, и мы идем, а потом бежим.
— Подожди, устанешь, — говорит Ленька. — Давай шагом.
Почему-то светло, как днем. Наверное, луна…
Ленька пытается напевать «Я в весеннем лесу пил березовый сок». Слов он не знает, я тоже, хотя очень люблю эту песню. Мы идем в лес — так было условлено. Именно удрать от всех — и в лес. Ночью, к березе, которую Ленька облюбовал заранее. Я ни разу еще не пила березовый сок прямо из дерева. В лесу прохладно, почти холодно и… прозрачно — листочки только-только распустились, зато какой аромат! Я начинаю дрожать, мне холодно. Ленька крепко обнимает меня за плечи, пытается согреть.
Вот и береза. Высоченная. Ее атласный белый ствол мягко светится в темноте. Ленька делает надрез.
— Леня, не надо!
Но уже поздно — из раны течет сок. Я вижу его.
— Пей! — говорит Ленька.
Не могу.
— Ты же сама хотела… — говорит Ленька.
И я пью. Сок потрясающий… Как сама весна…
Звонки, звонки, звонки! Они идут непрерывным сигналом. И фантазии мои улетучиваются. Кто так ненормально звонит? Бегу открывать. На освещенной площадке — Лариска и Юрка. Нарядные, веселые.
— Сонная тетеря, — дразнит меня Лариска.
— Бедная одинокая затворница, — говорит Юрка.
Я приглашаю их в комнату. Темно.
— Зажечь свет?
— Не надо.
— Ну, как веселье? — спрашиваю я.
— Мы пришли за тобой.
Сегодня Первое мая, и весь класс собрался у Юрки. Мои тоже ушли праздновать.
— Нет, я не пойду.
— Нет, пойдешь! — говорит Лариска. — И шепчет мне на ухо: — К Леньке!
— К Леньке? Какой смысл?
— Атакой — мы договорились!
Ленька… Он всегда умел преподносить сюрпризы. Но тут уж он перестарался. То, что он сделал, было очень-очень некстати, даже я бы сказала, трагично. Ленька заболел желтухой. Случилось это за два дня до мая. Ленька в больнице, а я вот не пошла к Юрке. Может, это уж слишком демонстративно, но мы так с Ленькой ждали этот праздник! А потом — ему ведь плохо…