– Алекс разводится с ней, – Мэгги сглатывает. – Жизнь уже наказала её. Надеюсь, она больше никогда не выйдет замуж.
Я собираюсь ответить, но в дверь стучат. А через мгновение коричневая копна волос и красивое лицо заглядывает в палату.
– Привет, – измученным тоном произносит Алекс и проходит внутрь.
Глава 32
Адель
Спустя три недели, как рекламный ролик был снят, мои фотографии украшали, – если можно так сказать, – город и видео вышло в эфир. Я могла наблюдать себя по телевизионным каналам. Но я тут же нажимала кнопку на пульте, чтобы не видеть, как я двигаю бёдрами. Когда мы были на премьере, я заметила, что челюсть Алекса напрягалась. И я знаю, почему. На съёмках я была практически прижата к Мартину, моему коллеге-актёру. Снова и снова лицезреть эту картину Алекс не хотел.
Я знала, что он устроил ужасный скандал Лоре, когда узнал, что произошло между нами, но я не просила его об этом. Я хотела быть счастлива. С ним. Только проходил день за днём, неделя за неделей, а рассказать правду я не решалась.
Я трусиха.
Ребёнок. Во мне рос его ребёнок. Почему-то от этой мысли мне становилось тепло на душе. Я думала о том, чтобы родить малыша и отдать его тем, кто о нём позаботятся. Но я не смогу. Сейчас я понимаю это. Токсикоз уже одолевает меня. Меня тошнит. Часто. Но каждый раз, прижав руку к животу, мне становится спокойно. Словно, теперь я не буду одна. Никогда. У меня есть что-то от человека, к которому, знаю наверняка, я не равнодушна.
***
Прежде чем зайти в кабинет Алекса, я стучу два раза. Он кричит: «войдите!». Я медленно двигаюсь к креслу, что стоит напротив рабочего места. Алекс вскидывает голову, отвлекаясь от работы. Он обходит стол и резко сажает меня на него. Я даже не успеваю вскрикнуть. Шатен накрывает мой рот своим. Его губы умело двигаются, создавая приятное напряжение между ног. Он ласкает мой рот так, что я готова взлететь на небеса.
Не было секса.
Очень давно.
Но мне стоит помнить, зачем я здесь. В кармане чёрного платья спрятан фиолетовый платок. Алекс не должен добраться до него раньше, чем я сумею всё объяснить.
– У меня никого не было, Адель, – шепчет он, прикусывая мочку моего уха, отчего я хочу отдаться ему прямо тут. – Клянусь. Я не могу больше спать ни с кем. Я даже не пользуюсь услугами проституток. Что же ты со мной сделала? – Вновь целует в губы, оттягивая мою нижнюю губу, кусая её.
Я таю в его руках. Алекс задирает подол платья. Он замечает чёрные чулки.
– Чё-ё-ёрт! – вымученно протягивает, сдвигая брови. – Я очень твёрдый. Но это, – пальцы касаются оголённой части бёдер, – сделало меня просто каменным. Ты нужна мне! Прямо сейчас.
Раздвигает мне ноги, становясь между ними. Устраивается так, что я ощущаю его стояк. И это ужасно меня возбуждает.
Ты должна помнить, зачем ты здесь.
Должна помнить…
…зачем ты здесь…
– Алекс, – я вытягиваю руку, чтобы держать его слегка на расстоянии. – Нам нужно поговорить. Я пришла поговорить.
Из его уст посыпаются проклятия, когда он проводит рукой по волосам. Он взбешён!
– Серьёзно? – Смотрит на меня. – Адель, я говорю, что я уже месяц не трахаюсь. Понимаешь? Я скоро спермой начну высмаркиваться!
Стараюсь не замечать его колкости. Просто поправляю платье и присаживаюсь в чёрное кресло.
– Пожалуйста? – протягиваю.
Алекс вздыхает, принимая поражение и присаживается на край стола, складывает руки на груди.
– Слушаю, – говорит с усмешкой.
Вообще-то, мне бы хотелось, чтобы он сидел подальше. Я боюсь его реакции. Очень боюсь.
Боже, как мне хочется сказать: «Я беременна. У нас будет малыш! И да, он твой», вместо того чтобы раскрывать правду. Но другого выхода у меня нет.
Мне нужно это.
Я не смогу жить с этим, если буду всё скрывать.
Да и когда-нибудь Алекс всё равно узнал бы.
Поэтому я медленно высвобождаю фиолетовый лоскуток ткани из кармана, пока мои глаза так же неспешно наливаются слезами. Я протягиваю платок Алексу, раскрываю его ладонь, отдаю ему то, что всегда принадлежало этому человеку. Алекс, не моргая, смотрит на то, что я ему вручила.
– От-откуда это у т-тебя? – заикаясь, спрашивает он.
Я разрешаю слезам пролиться и отвечаю:
– Ты мне это дал.
Поджимаю дрожащие губы, чтобы не разрыдаться.
– Что? – беззвучно шепчет.
– Первое октября две тысячи девятого года, Алекс, – слеза скатывается по моей щеке. – Ты помнишь этот день.
– Это… это была ты? – Глаза у него лезут на лоб.
Я сглатываю, сжимая кулаки у себя на коленях.
Только бы не разрыдаться.
– Мы были друзьями, – начинаю волнительно. Громкий плач готов вырваться из моего горла. – Я встретила Пола впервые, когда мне было четырнадцать лет. Через год… через год он признался мне в любви.