Наблюдаю за тем, как Алекс сгибает одну ногу в колене. Его руки крепко держатся за стол, по обе стороны от него самого. Костяшки пальцев побелели. Из синих глаз вытекают слёзы, словно звёзды падают. На его красивое лицо.
Вот он, взрослый мужчина, владелец крупной фирмы, человек, влюбившийся в меня, плачет. Он по-настоящему плачет. Я не могу сдержаться. Чуть ли не начинаю скулить от боли.
– Нет, – шепчет Алекс. – Нет, нет. Только не ты, Адель. Только не ты…
Я продолжаю:
– Я любила Эштона. Он был лучшим другом Пола. Они росли на одной улице. Они были больше, чем друзья. Они были братьями. Но так сложилось, – вытираю лицо, – что Эштон не любил меня. Я думала, я смогу отвлечься, тем самым заставлю Эштона ревновать.
– Ты переспала с ним, – Алекс скрещивает руки за головой, смотрит в потолок, выглядя при этом подозрительно спокойным. Но не перестаёт плакать. – Пол писал мне, перед тем, как… – всхлипывает, словно маленький ребёнок, – …перед тем, как сесть за руль.
– Он много рассказывал о тебе. Говорил, что ваши отцы – сводные братья. Он восхищался тобой, Алекс.
Молчание между нами затягивается. Я молюсь, чтобы Алекс сказал что-нибудь. Хоть что-нибудь. Но он не говорит ничего.
А потом, словно гром среди ясного неба, тихо звучат его слова:
– Он любил тебя.
Он опускает руки. Такой спокойный. Размеренный.
Страшно.
Выпрямляется. Его взгляд устремлён в широкое окно.
Молчание, молчание, молчание.
Мёртвая тишина. Такая, что способна убить.
Внезапно Алекс всё скидывает со своего рабочего стола! ВСЁ! Он рычит, ударяя ногами кресло перед собой. Не прекращает, пока вновь не оборачивается и переворачивает стол.
– ОН ЛЮБИЛ ТЕБЯ! – склоняясь надо мной, орёт он.
Теперь я рыдаю, прикрывая рот рукой. Мне кажется, он готов меня ударить.
Вэнди залетает в кабинет. Она охает, замечая, что творится вокруг.
– ВЫЙДИ! – приказывает Алекс, бросая тяжёлую папку туда, где стоит его секретарша.
Вэнди, вскрикнув, выбегает из офиса.
Алекс переводит взгляд на меня. В нём столько боли и злости.
– Долбанная… – процеживает, сквозь зубы.
Я замираю, ожидая, что он скажет.
Не в силах, видимо, причинить мне вред, Алекс резко разворачивается и, схватив, вазу с тумбы за его спиной, разбивает её об стену. Осколки рассыпаются на пол.
– Алекс, – выдавливаю я с трудом. – Мне жаль… Мне, правда, очень…
– ЗАТКНИСЬ! – Разбивает всё, что находится на высокой коричневой полке. – Заткнись, твою мать! Заткнись!
Кабинет наполняется грохотом. Он бьёт всё, что видит. Я замечаю, что его руки в крови. Поднимаюсь, чтобы подойти ближе. Но он тут же останавливает меня. По его лицу стекают слёзы.
– ПОШЛА ВОН! – кричит разъярённо. Господи, таким я Алекса никогда не видела.
Я приближаю руки к груди в защитном жесте. Пусть не прогоняет, пожалуйста. Не тогда, когда он значит для меня намного больше, чем раньше.
Пожалуйста.
– Пошла. Вон. – Медленно повторяет, а потом вновь орёт: – ВО-О-ОН!
Я спешу уйти, всхлипывая, как идиотка. Не в силах успокоиться. Прежде чем окончательно покинуть офис, слышу, как рвётся ткань.
Я уверена, это тот самый фиолетовый платок…
Адель
Два месяца спустя. Калифорния
Елена устраивается на капоте своей тачки, так же, как и я. Мы молча смотрим вдаль, окружённые мягкими лучами заката и криком свободных чаек.
Свободных, как и я.
Находясь практически на берегу океана, я впервые за много недель, ощущая себя полноценной. Жаль, что мне придётся со всем этим расстаться. Но это всё для него. Я прикрываю руками круглый живот, как бы защищая его. Это всё для моего ребёнка.
– Твоя мама уже знает, что ты приезжаешь? – спрашивает Елена, потягивая пиво из бутылки.
– Нет. – Качаю головой.
– Папа?
– Не-а, нет.
– Никто?
– Никто.
Умиротворённость поглощает меня. Я готова расплакаться от того, что мне приходится прощаться с водой. Как же я люблю океан!
– Спасибо, что привезла меня сюда, – обращаю глаза на подругу.
Она улыбается мне искренне.
– Лучшее место для прощания. – Замечаю, как увлажнились её светлые глаза.
– Ты будешь приезжать ко мне? – Поджимаю губы.
– Конечно! – Смеётся, но её щёки уже мокрые.
– Жаль, что Мэг не захотела поехать с нами. – Вновь обращаю внимание на горизонт.
– Ты же знаешь её. Она ненавидит прощаться.
– Знаю, – тяжело вздыхаю.
Несколько чаек пролетают прямо над нами. Мы поднимаем глаза к небу. Елена машет им рукой, зазывая. А плач её мне слышен хорошо. Так хорошо, что я больше не сдерживаю себя. Я обнимаю подругу. Крепко. Свободной рукой Елена прижимает меня к себе.