Я оставляю воду на столе и закрываю лицо руками. Елена моментально оказывается рядом, она крепко обнимает меня.
– Ш-ш-ш, Ади, не плачь. – Гладит по голове. – Ну что ты? Хочешь, в следующий раз я с тобой схожу?
– Нет, конечно, не хочу! – Я поднимаю на неё глаза в бешенстве. – Мне и так стыдно, что я мать-одиночка! А, когда они тебя увидят, совсем меня засмеют!
Елена упирает одну ладонь в бок.
– Слушай, – хмурится, от чего складки на лбу у неё становятся более заметными, – а почему твой Говард не может с тобой пойти?
– Мы говорили с ним об этом уже десятки раз, – вздыхаю. – Он не хочет. Не может пересилить себя и…
– И что? – Чувствую боевой настрой подруги. – Поддержать тебя?!
Я становлюсь рядом с оранжевой кухонной стойкой. Провожу рукой по стеклянной столешнице. Думаю о том, что мама заказывала при мне этот гарнитур по телефону. Я помню, как мы спорили на счёт цвета и…
– Ади! – рявкает Елена. – Не нужно меня игнорировать!
– Я тебя не игнорирую, – спокойно отвечаю.
Мне нужно отвлечься. Я не хочу вспоминать о том, что Эштон уехал от нас. Я не хочу мыслями приходить к тому, что он больше не со мной. Откашливаюсь и оборачиваюсь к подруге.
– Елена, что ты хочешь от меня услышать? Говард – хороший человек. Он не станет отцом для малыша, но он готов о нём заботиться. Он его уже любит.
– Да, конечно! Любит! – взмахивает рукой девушка. – Так любит, что даже быть рядом с тобой, пока ты пропадаешь в тренировочном зале для беременных, не может!
– Я не могу этого требовать от него, – пожимаю плечами. – Говард ещё не готов.
– А Алекс был бы готов! – выкрикивает Елена, а я испепеляю её взглядом за то, что она снова мне говорит о нём.
Скоро октябрь. Буквально через пару недель. Интересно, Алекс приедет на годовщину смерти Пола? Или он решит, что…
Я не успеваю даже перевести дыхание, как резкая боль внизу живота даёт о себе знать. Я сгибаюсь, держась руками за стойку. Всё происходит, будто не здесь. Я слышу лишь биение собственного сердца. Елена подбегает ко мне. Она что-то говорит, точнее, кажется, кричит. Она оббегает меня, потом снова, и ещё раз. Хватается за телефон…
Боль слабеет, и я могу сказать ей:
– Поехали в больницу, – удаётся лишь прохрипеть. – Кажется, я рожаю.
– Господи! – орёт подруга. – Боже мой! Вещи собраны?!
Она бежит наверх, когда я говорю: «Да». Я подготовилась. Я знала, что это может произойти в любой момент.
– Может, это ложные схватки? – всё так же кричит Елена, спешно спускаясь вниз.
Она помогает мне выйти из дома, мы садимся в мою «Хонду» и выезжаем на дорогу.
– Нет, – наконец, отвечаю. – Не думаю.
Сижу рядом с подругой и уже ощущаю на себе пот, как будто я пробежала марафон. Убираю мокрые волосы со лба. Дышу так, как учила меня медсестра.
«Правильное дыхание – залог успешных родов», – приходят на ум её слова.
Вдох-выдох.
Вдох-выдох.
Вдох-выдох.
Вдох-выдох.
Ади, давай, ты сможешь! Всё получится! Ты родишь здорового ребёнка.
– Больно? – морщится, Елена, поворачивая руль влево.
– Нет, – качаю головой, слабо улыбаюсь. – Давление уже не такое сильное.
***
Меня определяют в предродовую палату. Мама уже здесь, папа в приёмной. Елена звонит Мэгги. Оказывается, она обещала, что сообщит ей о том, что роды начинаются, чтобы Мэг успела купить билет на самолёт и быть здесь, когда ребёнок появится на свет.
Я обожаю своих подруг!
От этой мысли на моих глазах выступают слёзы. Я лежу в больничной шапке и сорочке, и плачу. Мама спохватилась:
– Детка, в чём дело?! Больно?!
– Я так вас люблю, – закусываю губу, подавляя рыдания, из-за чего Елена заливается смехом.
Мама бросает на неё грозный взгляд, и подруга откашливается.
– И мы тебя любим, – говорит Елена. – Очень-очень!
Мать гладит меня по голове.
– Как ты себя чувствуешь, дорогая?
Боль становится почти невыносимой. Мой доктор, миссис Дебора Уайт, предупреждала, что так и будет. А вот и она. С сияющей улыбкой входит в палату. У неё короткие волосы почти красного цвета. Высокая и слегка полноватая Дебора склоняется надо мной.
– Адель, детка, ты помнишь, о чём мы говорили с тобой пару дней назад?
Я киваю головой, морщась от спазмов, продолжаю делать вдохи.
Но доктор всё равно продолжает:
– Вдох должен быть короче, чем выдох, – она показывает мне снова, как следует. Я повторяю. – Вот умничка! Не подавляй болевые ощущения, милая. Не зажимайся, не напрягайся и не кричи. Боль всё равно не отступит, – нашла, чем утешить, – но твой организм устанет быстро.