И сейчас вот тоже — не сложилось. Я сделал ему предложение слишком рано, когда он не был к нему готов, и получил закономерный отказ. В моих планах это ничего не меняло, но теперь мне придется искать других возможных партнеров. Кандидаты были — хотя бы тот же Стасик, который пока ни о чем, кроме своих взрывающихся штуковин, слышать не хотел; но было и несколько ребят, которых я знал по совместным работам более позднего времени. Правда, надо было как-то убедиться в их нынешней надежности — судя по всему, одни и те же люди в середине восьмидесятых и начале девяностых сильно различались по характеру и поведению. Но я хотя бы знал, где искать. И всё опять же упиралось в утекающие сквозь пальцы минуты и часы.
— Хорошо, я понял, Жасым, — ответил я. — Я всё равно попробую. Если передумаешь — маякни, может, я к тому времени не заброшу эту идею.
Этого я точно делать не собирался.
Сама консультация почти целиком прошла мимо меня, но зато я вспомнил фишку нашего профессора — он был помешан на том, чтобы студенты знали название химических веществ в двух, а лучше в трех вариантах. Например, формулировка «аспирин, также известный как ацетилсалициловая кислота или салициловый эфир уксусной кислоты» была практически беспроигрышной и сразу позволяла претендовать на суперприз. Удивительно, но за весь семестр этот поклонник разнообразных химических номенклатур так и не выдал своего увлечения, а у старших студентов мы про это спросить не догадались. В первой жизни я наткнулся на этот лайфхак самостоятельно и случайно — просто понял покашливание преподавателя как уточняющий вопрос, а в ответе повторил название не по ИЮПАК, а старое тривиальное. Что это было за вещество, которое помогло мне вытянуть «четверку» по теме, в которой я откровенно плавал, — я не помнил. Но сам факт всплыл в моей памяти — и я собирался посвятить сегодняшний вечер зазубриванию всего, что смогу вытащить из толстенного учебника.
Окрыленный открытием века, я буквально вылетел из аудитории, как только профессор нас отпустил — но лишь для того, чтобы снова оказаться на грешной земле. От стенки напротив двери оторвался наш комсорг Саша, который подозрительно целеустремленно направился прямо ко мне.
Я замер на месте и почти не обратил внимания на то, как мимо, стараясь не отсвечивать, проскользнул Жасым. Видимо, моему боевому казаху оказалось стыдно за свой отказ. Но ничего, подумал я, когда-нибудь и он повзрослеет и научится говорить «нет» с открытым забралом.
— Привет, Егор! — Саша протянул мне руку.
Я ответил на рукопожатие.
— Привет. Чем обязан? — мои слова прозвучали несколько невежливо, но меня ждали Стас и гэбешники.
— Как-то ты напрягся, — Саша улыбнулся. — Не занят?
— Занят, — честно признался я. — Дело жизни и смерти практически… я действительно спешу, извини.
— Да ничего… но, может, выделишь пять минут? К нам Нина приехала, хочет с тобой поговорить.
— Какая Нина?
Уже задав этот вопрос, я вспомнил — райком, две женщины, которые занимаются такими лоботрясами, как я, предложение, от которого нельзя было отказаться. И, конечно, Вадик. Нина, кажется, была там секретарем — весьма высокий пост в районной иерархии… или это была Анна? Нет, всё-таки Нина. Ну окей, целый секретарь пришел в институт по мою душу. Пять минут я ей уделю, так и быть.
Но вопрос я уже задал и был вознагражден недоуменным взглядом Саши, который наверняка помнил всё, что происходило в его спокойной и размеренной жизни.
— Ты чего…
— Всё, вспомнил, — перебил я его объяснения. — Не сразу сообразил, о ком идет речь. Нина, секретарь райкома, коллега Анны. Так?
— Так, — кивнул Саша. — Пойдем?
Я очень глубоко вздохнул и пошел вслед за ним. Утешало только то, что комитет комсомола находился рядом с выходом.
Заявленные Сашей пять минут ушли только на взаимные расшаркивания. Но к чему-то подобному я был готов — советские бюрократические структуры вообще отличались неспешностью и какой-то кондовой обстоятельностью, совершенно избыточной для их функционирования. Позже это качество впитают в себя и российские наследники комсомольско-партийных структур, которые их заодно творчески переосмыслят и сделают гораздо сложнее — бюрократия во все времена очень не любила упрощать жизнь подведомственных граждан.
Но надо отдать Нине должное — к сути дела мы перешли на удивление быстро.