У Тимофея было другое мнение, и он думал, как бы получше ответить...
День был колготным, и к вечеру Тимофей порядком подустал. Однако, ложась спать, все-таки вспомнил, да и как не вспомнить, что Ванюшке завтра исполняется пять лет. Улыбнувшись этой приятной мысли, уснул. Уходил на работу с той же радостью, что Ванюшка сегодня именинник. Надо же, думал, как быстро пролетело время! Почти два года прошло с тех пор как и сам вернулся с Гражданской войны. Вспоминать всю подноготную, те волнения и переживания, что пришлось перетерпеть из-за жены, не хотелось. Ах, как было бы здорово, если б выходки Александры вообще быльем поросли. Но нет, не получается и не забывается. Она и сейчас ему, своему мужу, без зазрения совести втуляет, что секретарь райкома на нее глаз положил и пообещал дать хорошую должность. Ха! Должность ей подыскивает, потому что ей не след отсиживаться в домашних закутках, а надо смелее выходить на передовые рубежи социалистического строительства! Интересно бы знать, что за должность? И зачем ему-то, своему мужу, об этом долдонить! Уж какая она работница Тимофей лучше других знает. Да ладно, не хочется из-за этого нервы трепать...
На работу Тимофей уходит рано, когда жена и сын еще спят, а Ермильевна или хлопочет у печной загнетки, или доит корову. Корову она уже подоила и разливала молоко в горшки. Подойдя к ней, Тимофей на ушко тихонько прошептал:
─ А знаешь, Ермильевна, какой день-то сёдня?
Поставив горшок на лавку, Ермильевна непонятливо сморщила лоб и заморгала. Улыбнувшись и разведя руки, так же тихо прошептала:
─ Вот, ей-богу, не припомню!
─ А не припомнишь, сам скажу. Ванюшке-то годовщина! Пять годков стукнуло!
─ Ой-ой, а я-то старая, своей дырявой головушкой совсем позабыла!─ радостно заохала Ермильевна.
─ Как думаешь, Александра, вспомнит?
─ Ей-богу, не скажу, ─ покачала тетка головой. ─ Ты ведь сам знаешь, какая она суматошная, может запросто и позабыть.
─ Ладно, вспомнит или не вспомнит, вечером прояснится. Только ты ей об этом пока ни гу-гу. Все, пошел. ─ Выйдя на широкую улицу, подумал: как здорово, что на прошлой неделе в Таловой купил детскую книжку с картинками, чем не подарок? Она сына заинтересует, надо только не позабыть на работе.
Если Тимофей не выезжал в район, в поле или еще куда, то обедал дома. Уж Ермильевна всегда сытно накормит. Жене все некогда, у нее находятся более важные дела. Спорить бесполезно, убеждать, что мужа надо кормить, ─ не убедишь.
"А чё? ─ спросит. ─ Разве Ермильевна тебя не кормит?" Даже возмутится и Ермильевне выскажет. Потому и не связывался с ней по еде.
В этот раз дома никого не оказалось. Подумал, что Ермильевна с Ванюшкой ушли к деду Якову. Возможно, и Александра у отца. Дед стал прибаливать, и Ермильевна, когда готовит себе, то и про него не забывает. Почему не помочь мужу умершей сестры Варвары? В еде Тимофей не привередлив, знал, где что взять, поэтому быстренько поел и уже собрался уходить, но у порога столкнулся с неродной дочерью Якова Дарьей. Ее выдали замуж в Анучинку за оставшегося без жены с тремя детьми одинокого мужика. Он был изрядно старше Дарьи, но та, чтоб не остаться в девках, согласилась. У ее пожилого мужа и был как раз тот парень, который якобы не давал прохода Александре. Но разговоры об их встречах поутихли. Тимофей поверил жене, что все это чьи-то дурацкие выдумки. Поверил и забыл.
Дарья к Тимофею относилась с уважением, а вот Александру недолюбливала. Тимофей это знал, но с женой на эту тему разговоров не заводил. Александра считала себя умнее и лучше двух сводных сестер.
─ О-о, привет, Дашуня! Каким ветром занесло? ─ спросил Тимофей, обрадовавшись встрече и разглядывая заметно похудевшую родственницу. Про себя подумал, что, видно, непросто ей жить в семье, где четверо мужиков.
─ Да вот с Ермильевной заглянула посоветоваться.
─ А ее дома нет, ─ развел руками огорченно Тимофей. ─ Может у деда Якова?
─ Только что оттуда, там тоже нету.
─ И Александра с Ванюшкой куда-то запропастились. Пришел на обед, а покормить некому, ─ шутливо пожаловался Тимофей. ─ У нас же сёдня праздник ─ Ванюшке пять лет. Может, пошли в магазин что-то купить? Да, ты проходи в дом, чево у порога застряла! ─ Тимофей и в самом деле был рад встрече с Дарьей.
─ Нет-нет, Тимош! Тебе на работу, а мне домой вон сколько пёхать. Как-нибудь в другой раз.
─Тогда давай хоть до плотины провожу? Не откажи родственнику.
─ И это не стоит. Не хочу я, Тимош, чтоб меня с тобой видели.
─ Муж заревнует? ─ хмыкнул Тимофей.
─ Еще как. Он у меня дюжа ревнивый! ─ совсем не радостно воскликнула Дарья. ─ А вообще-то, Тимош, мне хотелось тебе кое-что сказать, только по секрету и чтоб никому-никому об этом. Опустив грустные глаза, Дарья задумалась, потом тряхнула головой: ─ Идем в избу ─ скажу, только обещай, что не выдашь, иначе мне хана!
─ Ну что, Дарья, за сплошные тайны? То домой спешила, то боишься, что вместе увидят, теперь вот решилась о чем-то сказать, но опять боишься! ─ Тимофей вернулся в избу. Вошли. Сели на скамью. Тимофей ждал, что же такого необычного скажет ему Дарья. Она и в самом деле волновалась, не зная с чего начать.
─ Тут вот ведь какое дело, ─ сказала наконец со вздохом и как-то быстро, будто боясь, что мысль куда-то исчезнет, улетит. ─ Ты меня, Тимош, прости-извини, что долго молчала. Но так быть, назло твоей жене скажу. Потому как она ведет себя по отношению к тебе подло! Только, ради Христа, не выдавай!