Тот разговор Тимофея встревожил. То-то жена ссылалась на секретаря, что он ей поможет и что он на нее глаз положил. Цаца небесная! Покомандовать захотелось! Такие случаи с Александрой уже были, и Тимофей опасался, что измена ее может повториться.
Повторилась.
Плохо человеку, когда рушится все, чем он жил, чему посвящал свои чувства и желания, к чему уже привык и без чего бытие теряет всякий смысл. Тимофей все это понимал, отдавал себе отчет и в том, что в чем-то виноват сам, что из-за непродуманности и поспешности, легковесного подхода к такому важному вопросу как семья, он опозорил себя. Эти мысли после ухода из семьи не давали покоя. Как жить-то теперь в небольшом поселке, где ничего от людей не скроешь, где горе и радость каждого у всех на виду! Мало того, та, которую полюбил за красоту (больше-то с самого начала любить было не за что), будет по-прежнему жить рядом, только с другим человеком, а сын Ванюшка, который его любит, Тимофей в этом уверен, будет со слезами мотаться туда-сюда. И ведь ничего против воли матери не сделаешь ─ хотя он-то лучше прочих знает, какая она для него неласковая мать, когда пацаном все эти годы занималась и занимается тетка. В глаза ему, конечно, никто ничего не скажет, но суды-пересуды в каждой семье небось уже идут вовсю. Кто-то при этом посочувствует, а кто и позлорадствует, найдется немало и таких... Да ладно, люди-то поболтают и угомонятся, а вот как быть со своей неспокойной душой? Если бы и она все, что произошло, разом могла забыть и вычеркнуть из памяти. Не-ет, это теперь там, внутри, засело надолго.
Так что же делать? С чего начинать? Никогда не было такого, чтоб не хотелось идти на работу, ─ а теперь просто нет желания быть на виду, смотреть людям в глаза, решать вопросы, давать советы. Да и имеет ли он на это право? Интересно, как сейчас ведет себя его теперь уже бывшая женушка. Горюет, как он, что осталась без мужа, или нет? Хотя ей-то что, у нее есть который ей люб. По словам тех, кому Тимофей доверял, Александра на семейную тему ни с кем не общалась. В Анучинку, к своему хахарю, не моталась, а в райцентр, как и прежде, выезжала часто. После ухода из семьи Тимофей встречался с ней всего два раза. Один раз столкнулись у школы, кивнули друг другу и разошлись. Когда встретились в другой раз, она завела разговор о доме, в котором он теперь жил.
─ Скоро переезжать туда сыном буду! ─ сказала отчужденно и не глядя Тимофею в глаза. ─ Через недельку освободи? ─ Нет, не пёрла буром, как в день его ухода, а вроде бы даже посочувствовала, что вот так все у них нескладно получилось.
"Хорошо, если до мозгов дошло, что сама все это натворила", ─ подумал Тимофей.
─ Почему через недельку? ─ спросил.
─ Ты же небось слышал, что мой старший брат с семьей теперь у тетки жить станет.
─ А почему не ты с Ванюшкой?
─ Тетка так решила, ─ буркнула недовольно Александра. Видно, эта тема ей самой была неприятна: столько лет прожила с Ермильевной, а теперь приходится уходить.
Тимофей знал, что расселение семей братьев Александры должно было произойти вот-вот. Жить всем вместе в избе-развалюхе отца уже невозможно, и надо было что-то предпринимать. Значит, Ермильевна все-таки решила, чтобы ее опекуном стал Григорий, а другой брат остался с отцом. Свое слово насчет Александры в бурном разговоре перед уходом Тимофея тетка сдержала. Может, Александра и хотела бы остаться с сыном у Ермильевны, но тогда почему Тимофей должен отдавать свой дом Григорию или брату Левону? Уж пусть сама заселяется с Ванюшкой, а дальше их дело: как хотят, так пускай и живут.
Для Тимофея теперь проблема в другом ─ где самому-то ютиться? Можно временно уйти к брату или сестре ─ они не откажут, но ясно, что надо срочно заново строиться. А дело то непростое и затратное. Что касается дележки, это можно обговорить с Александрой и попозже. Он не намерен торговаться и обдирать сына, возьмет только какую-нибудь мелочевку. В этот раз Тимофей попросил Александру лишь об одном: чтобы разрешила видеться с Ванюшкой, и чтобы не запрещала тому приходить к нему.
─ Видься сколько хошь, ─ пожала плечами Александра. ─ Только лучше, когда меня дома не будет. Ну а ходить ─ не ходить сыну к тебе, это уж пусть он сам решает. Мешать не стану. ─ На том и расстались.
По селу поползли слухи, будто скоро для бирючан и жителей окрестных поселков создадут одну артель, где все будет общим, а командовать этой артелью станет бывшая жена Тимофея Ивановича Александра. И слухи эти словно кто-то специально распускал, чтобы узнать на этот счет мнение селян. А мнения были разными. Одни, в основном бабы, промеж себя считали, что такое решение будет правильным, поскольку мужики и так всю власть взяли, пора и над ними покомандовать. Богатые бирючанцы хихикали:
─ Уж она-то, Александра, наруководит! В чем-в чем, а в мужиках толк знает!
... Тимофей осень и зиму жил то у брата Якова, то у сестры Марии. У брата семья больше, чем у Марии, и чтобы не надоедать Якову, Тимофей больше жил у сестры. Он уже определил для себя задачу ─ заготовить хотя бы частично лес для постройки дома. Перед районной властью упирал на то, что участник Гражданской войны и в боях был несколько раз ранен. Ему шли навстречу еще и потому, что был председателем поселкового Совета. Поддерживал своего фронтового друга работавший в райисполкоме Крупнов. В общем, заготовка леса для строительства продвигалась. Тимофей рассчитывал в конце марта или начале апреля нанять плотников, чтобы делать сруб.
Как-то в выходной Тимофей с братом Яковом и еще двумя мужиками поехали на быках за лесом в Хреновской лесхоз. Когда загрузились и возвращались обратно, Яков сказал Тимофею:
─ Гутарят, что твою Александру скоро изберут председателем крупной артели, которую назовут именем Буденного.
─ Не язви, она теперь такая же моя, как и твоя! ─ вспыхнул Тимофей.
─ Ты, брат, не обижайся, не хотел обидеть, но разговоры-то по селу идут
─ А от кого сам эти байки услышал? ─ спросил Тимофей уже спокойнее.
─ От деда Поликарпа, с неделю назад.
─ Нашел кого слушать, он и не то наплетет! ─ Поликарп ─ древний старик, живший с такой же древней старухой на окраине Бирюча. Жили они бедно, дети поумирали еще в детстве. Старика привечали в каждом доме за добрый характер и умение кому как угодно преподнести посельские новости. Поликарп никогда не унывал, а его сморщенное как печеное яблоко лицо было всегда улыбчивым. Бирючане на него никогда не обижались, но сейчас Тимофей психанул. Скорее, из-за того, что сама новость, гулявшая по селу, ему была неприятна. Но Поликарп-то тут не виноват, ведь дыма без огня не бывает. И Тимофей задумчиво произнес: ─ Вообще-то вполне возможно. ─ И рассказал брату, как Александра, когда еще жили вместе, частенько ездила в райцентр, где нашла поддержку в райкоме партии. Там ее даже взяли в резерв, и не исключено, что именно ее могут выдвинуть председателем колхоза. Это же будет так показательно, если колхоз возглавит женщина! И сама Александра рвалась покомандовать и показать на что способна в новом деле.