Александра понимала, что жить с сыном самостоятельно ей будет не просто тяжело, а невозможно, и пыталась хоть как-то смягчить тетушку, но та на нее была в большой обиде. Высказала и за толкового Тимофея, которого ей в мужья подобрала, и что все эти годы тянула за нее домашние дела, как могла воспитывала мальчика, ─ да много чего еще припомнила.
─ А теперь все, хватит на моей шее сидеть и издеваться! ─ отрезала старушка.
Александра хитрила и сразу на рожон не полезла, даже какое-то время не встречалась со своим любовником в Анучинке. Затем вновь затеяла прежний разговор. Но обычно мягкая и податливая по своему характеру тетушка ─ ни в какую. Ванька иногда, пристроившись где-то в уголке, подслушивал эти волнительные для него разговоры. Часто плакал и умолял бабушку, чтобы его не бросала. Гладя по головке, Ермильевна успокаивала мальца. ─ "Есть люди, ─ говорила ему ласково, ─ которые добро принимают как зло. Это плохие люди, они всегда чем-то недовольны..." Ванька прижимался к бабушке и слушал ее. Успокаивался, когда она говорила, что уж его-то, пока жива, не бросит. Ванька долго раздумывал над тем, кто же эти люди, которых сильно портит добро других людей. Бабушка ко всем добрая, а к нему ─ особенно. Как же он любит, когда она поцелует его в макушку и с улыбкой скажет:
─ Самовар поставлен, борщ кипит, картошка жарится. ─ Почему мама так никогда не говорит? Почему всегда злится?
...Конный нарочный из Таловой доставил в сельский Совет указание собрать в ближайшее воскресенье в школе жителей Бирюча и окрестных поселков по вопросу создания колхоза. Тимофей раз десять перечитал полученный документ и все думал, с чего же начинать. Собрать в школе народ в принципе не так уж и сложно, но как дальше-то все будет? Кого там, "наверху", наметили председателем колхоза? Если Александру, то он с ней и дня работать не будет. Должны же в конце концов поинтересоваться и его мнением. Это непонимание выводило из себя. Да, семья у них не сложилась, но не его вина в том, что разошлись. Неужели так тяжело во всем этом разобраться? Да черт с ним, их семейным вопросом, главное-то ведь совсем в другом ─ способна ли она, его бывшая жена, возглавить колхоз? Уж кто-кто, а он-то ее "деловые качества" знает получше других! Или его мнение уже ничего не решает? Если так, то есть ли смысл ему лезть со своим мнением? Что это даст, когда уже все и без него решено? Что же делать?..
Глянул в окно. На улице начали сгущаться сумерки. Идти к брату не спешил. Там тоже начнутся всякие расспросы про колхоз да какая в нем жизнь будет. А откуда ему знать, как в колхозе станет жизнь людей налаживаться. Дело это совсем новое, и вполне понятно, что проблем будет немало. Вспомнил давние разговоры с Крупновым про жизнь в "коммуне". Вот бы с кем сейчас посоветоваться! Но он, наверно, по району мотается.
Тимофей подошел к лампе и зажег фитиль. При свете лампы в кабинете стало как-то поуютнее. Но на душе все равно неспокойно. Задернул на окне светленькую занавеску.
Достав из кармана складной ножик, стал подтачивать карандаш. И вдруг в коридоре раздались тяжелые шаги, потом дверь распахнулась и в комнату уверенно вошел Крупнов. Лицо друга как всегда спокойное, улыбчивое. Добрые морщинки вокруг глаз, таких же добрых и доверчивых. Одет по-весеннему: в плаще, сапогах, на голове картуз.
─ Надо же! ─ радостно воскликнул Тимофей. ─ Только что подумал: вот бы с кем встретиться да по душам поговорить, и он тут как тут! ─ Торопливо вышел из-за стола навстречу как нельзя кстати приехавшему фронтовому другу. Обнялись. Похлопывая широкой ладонью Тимофея по спине, Крупнов басовито гудел:
─ Ехал мимо, дай, думаю, загляну. Не помешал?
─ Да сам, говорю, только что думал о встрече с тобой. Будто всевышний меня услышал! ─ Повеселевший Тимофей повесил плащ Крупнова на крючок возле двери.
─ Не знаю, как насчет всевышнего, а я к тебе сам напросился. ─ Увидев на столе распоряжение райисполкома насчет проведения собрания, прочитал его и положил обратно. ─ Думал и эту бумагу с собой прихватить, да не управился, нарочного раньше отправили. Зато другую важную для тебя новость самолично передам. Так что садись-ка на свое председательское место, а я сбоку стола пристроюсь. Может, хоть в этот раз нам поговорить не помешают.
─ А пойдем к брату? Там заодно и поужинаем, да и переночуешь. Как со временем?
─ Нет-нет, лучше тут посудачим, а поесть у меня кое-что найдется. ─ Из объемистого портфеля Крупнов достал кусок сала, хлеб, вареные картофелины, несколько соленых огурцов и... бутылку водки. Увидев водку, Тимофей удивился ─ его друг не отличался тягой к спиртному. Тот же между тем попросил закрыть на всякий случай дверь и, пока не совсем стемнело, погасить лампу. Взяв нож, стал резать хлеб и сало. Тимофею сказал: ─ Зачем светом привлекать к себе внимание случайных и не случайных прохожих? ─ Выпили друг за друга и за погибших товарищей- фронтовиков, плотно закусили. Собирая со стола остатки еды, Крупнов заметил, что можно б было дверь и не закрывать, да и лампу не гасить, ─ никто их не потревожил.
Пока Крупнов не спеша скручивал цигарку, Тимофей, сгорая от любопытства, спросил, что за новость он привез. Но тот молчал, пока не раскурил цигарку и несколько раз не затянулся. Потом, хлопнув ладонью по колену, пробасил:
─ Да ради этого, собственно, и заехал. Командировка-то моя в Александровку, тоже, кстати, еду колхоз организовывать. Просился в Бирюч, но райком другую кандидатуру наметил. Понимает секретарь, что если тут буду я, твоей бывшей жинке не стать председателем, это уж точно. Вот и маракуй. Мужик ты неглупый и сам должен понять, на кого пал выбор секретаря. В общем, ни с чем не считаясь, райком решил выдвинуть в председатели колхоза хоть одну женщину. Никого получше не нашли!
─ А для чего это нужно? ─ спросил Тимофей.
─ Чтобы хоть как-то отличиться, ─ хмыкнул Крупнов. ─ Дело не в том, что не надо женщин выдвигать в председатели или на другие ответственные должности, ─ продолжил он, откашлявшись и гася о сапог цигарку. ─ Можно и нужно их выдвигать, только уж подбирать достойных, чтобы жизнь знала, а не курам на смех. Мы с тобой об этом в прошлый раз много говорили. Зачем повторяться.