─ Но, ─ сказал более уверенно и бодро, ─ таловские по коллективизации плестись в хвосте не будут! Районная парторганизация этого не допустит.
"Говорун", так окрестил его Тимофей после первой их встречи, был явно не в настроении. Видно коллективизация в районе продвигалась с трудом. Глянув на молчащего Тимофея, спросил:
─ С Сошиным встречались?
─ Да, все обговорено. Готов хоть сейчас написать заявление об уходе по состоянию здоровья.
─ Прекрасно. Ко мне есть вопросы?
─ Вопрос один ─ нужна работа.
─ Работу подберем. Может, у самого есть на этот счет предложения?
─ В Бирюче пастух заболел, могу пойти пастухом.
─ Не смешите, Тихонов! Вы, красный воин, имеете ранения ─ и пастушить? Секретарь то смеялся, то вдруг становился серьезным.
Тимофей пожал плечами:
─ Да, сражался с беляками, не раз был ранен. И вы меня в этом же кабинете упрашивали стать председателем поселкового Совета, хотя я не рвался. А теперь вот ради "важного дела" просите эту должность освободить. Я освобождаю. Какой-то другой работы в Бирюче пока нет. Есть нужда в пастухе, и я готов пасти коров.
─ Не надо, не шути так, не надо! ─ недовольно замахал руками секретарь. ─ Вы же знаете, ради кого все это делается! Ну, не получилась у вас семейная жизнь, и оба тут виноваты. Но женщина она энергичная и, что называется, рвется на новое дело. Политику партии в отношении женщин тоже знаете: давать им широкую дорогу, всемерно приобщать к строительству новой жизни...
─ Это я все знаю. Меня-то чего убеждать?
─ Так почему бы вашей бывшей жене не доверить должность председателя колхоза? Желания и энергии с избытком, вот и пускай творит добрые дела во благо нашего трудового народа!
─ Энергия у нее и в самом деле хлещет через край, но как бы чего плохого не натворила. Надо знать, что творить и как. А в ней уж простите, глубоко сомневаюсь... ─ Тимофей не хотел касаться этого больного для него вопроса. Знал, что насчет Александры все обговорено, решено и его слова ничем тут не помогут. Но уж слишком самоуверен секретарь. Тимофея унижало, что с ним и как с председателем Совета, и как с бывшим мужем Александры, знающим ее не понаслышке, не хотят даже считаться.
─ А-а, ─ недовольно поморщился секретарь. ─ Это в вас заговорила обида на Александру Яковлевну, не более. Повторяю: ну не получилась совместная жизнь, распалась семья, так что же теперь, на всю жизнь врагами оставаться?
─ А она, жизнь, и покажет. Но от слов своих не отказываюсь, ─ упрямо мотнул головой Тимофей. ─ Александра для меня не враг, но должность председателя ей не по зубам, сами скоро убедитесь.
─ Все, довольно об этом! Поживем ─ увидим, на чьей стороне правда, ─ озлился секретарь. ─ Теперь насчет пастуха. Это не решение вопроса. В Бирюче завмагом работает житель Тишанки. Он пожилой, прибаливает, ходить далеко и прочие неудобства. Скажу Сошину, чтобы ему в Тишанке подобрали работенку, а вы займете его место. Устраивает? ─ Секретарь, видно, решил как-то сгладить возникшие между ними трения по поводу деловых качеств Александры. А может, и сам не был до конца в них уверен, но теперь-то отступать уже некуда ─ завтра собрание и выборы. Тимофей это понимал, а что касается работы заведующим магазином, то она его устраивала. Вскоре он выехал в Тишанку.
Перед отбытием в Таловую Тимофей сказал брату (а уж тот наверняка передаст сестре), что после разговоров с начальством побудет день-два у вдовы Петра: поможет по хозяйству, в подготовке огорода к весне, да мало ли проблем у одинокой, с двумя малыми ребятишками женщины. Тогда он, конечно, и не предполагал, что в Тишанке у него произойдет судьбоносная встреча, которая определит всю его дальнейшую семейную жизнь.
Все получилось славно, как в хорошей и доброй сказке. До Тишанки Тимофей добрался еще засветло. По дороге много думал о встрече с Дуней, какой же она будет, волновался и радовался. Привязывая у угла забора лошадь и не услышав ребячьих голосов, встревожился: "Занятия в школе давно закончились, а где же они?". Подумал: вот было бы здорово, чтобы и сейчас, как вчера, Дуня была здесь. На стук в дверь услышал голос Анюты: "Открыто!" Вошел и обомлел. Посреди избы ─ уставленный разной снедью стол, а рядом с Анютой во всей своей красе Дуняша. Такой нарядной он ее еще не видел. В самом деле все как в доброй сказке. Растерялся, хотя и ненадолго. Глядя на Анюту и Дуняшу, брякнул первое, что пришло в голову:
─ Изба красна не углами, а пирогами... ─ Анюту обнял и поцеловал, а вот с Дуняшей было все не так просто. Взявшись за руки, они долго-долго смотрели друг на друга, точно передавая взглядами то, что у каждого было на душе. А души их хотели сказать о многом, и прежде всего о том, что этой встречи они хотели и ее ждали. Анюта, обняв Тимофея, сказала, что вот для дорогого гостя и кое-что на стол приготовлено. Пирогов на нем правда нет, зато в избе есть добрые хозяйки, которые вкусные пироги в другой раз испекут. Ну и молодец же Анюта, ловко вывернулась насчет добрых хозяюшек и пирогов. И надо было ему про пироги ляпнуть...
После этого, напряжение у Тимофея спало, и разговор стал непринужденным. Он вспомнил, как только что встревожился, когда подъехал к дому и не услышал ребячьих голосов.
─ Да я их к матери своей отправила. Пускай, думаю, хоть в воскресенье у бабушки погостят, ─ улыбнулась Анюта. ─ Лучше расскажи, как твои дела? Удачно съездил или нет? Мы с Дуняшей переживали.
─ Ну, если в целом, то удачно. ─ Рассказывать, что было хорошо, что плохо, Тимофей не стал, ни к чему, а вот насчет работы, что предложили районные власти, хвастанул. Сам-то, конечно, переживал, что из-за капризов бывшей жены дал согласие уйти с прежней должности. Она хоть и колготная, но авторитетная. Но не будешь же перед Анютой и Дуняшей хныкать.
─ Может, скажешь, Тимош, что же это за работа? ─ спросила, краснея и смущаясь, Дуняша.