Подсчитывая денечки до праздника, Ванька переживал, что так медленно тянется время. Он уже договорился с Петькой и Колькой. Своей задумкой поделился и с теткой Дарьей, но ей сказал, что в Бирюч отпросится у матери. Ванька никак не ожидал, что все его планы могут в одночасье рухнуть.
За несколько оставшихся до Николы Зимнего дней в Анучинку на легких конных санках приехал отчим. Он был одет в шикарный полушубок, пошитый из дубленки матери, на голове светло-коричневая пушистая шапка, обут в мягкие серые валенки. Войдя в избу, отчим поцеловал мать, потом Ваньку, а затем великодушно объявил:
─ Собирайся, Александра, поживешь у меня несколько денечков! ─ Мать от радости вскрикнула, потому как такого счастья не ожидала, забегала от сундука к кровати и обратно, стала одеваться да перед зеркалом причипуриваться. Глянула на мужа:
─ Может, с собой чё взять?
Отчим пошутил:
─ Себя не позабудь, остальное имеется.
Посмеялись. Мать по-прежнему суетилась, вытаскивая из сундука и примеряя то кофту, то юбку или что еще. Крышку сундука не закрывала. Отчим достал гармошку. Повертел в руках, положил обратно. Видно, подумал, что Ваньке уже надоело учиться на ней, как и в свое время брату Кольке. Однако, подойдя к нему, все же полюбопытствовал ─ получается или нет?
Ванька вздохнул и о своих успехах говорить не стал. Настроение было препаршивое. Он даже не обратил внимания, когда отчим вынул из кармана и положил на стол гостинец ─ кулек с конфетами и обливными жамками, а может, с сухими бубликами. Гостинцы отчима были всегда одинаковы. Сейчас Ваньку они меньше всего интересовали. Его тревожило совсем другое: с матерью-то о своем уходе ведь так и не поговорил! Не успел. А теперь и смысла нет ей сейчас не до него. Ради интереса спросил, на сколько же дней уезжает. "Ден на пяток, не больше, ─ ответил за нее отчим. Хитро прищурился: ─ Устраивает?" "Устраивает-устраивает", ─ пробормотал Ванька, соображая, что мать в Анучинку, похоже, вернется, когда его не будет. Хорошего мало... Но почему мало? Может, как раз и лучше? Она вернется, а тетка Дарья скажет, что он только вчера ушел в Бирюч на Николу-угодника и вот-вот будет. Ясно, что ей не понравится, ─ почему раньше не сказал? Когда придет, всыплет сгоряча тумаков. Да и не страшно. Потом сама же "искать подход" к нему будет. Ведь ей к "Сереженьке" еще не раз придется уезжать. От таких мыслей Ванька повеселел. И все равно, наблюдая, как мать прихорашивалась да вертелась перед отчимом, ему становилось грустно: И чего так заискивает?"
Прямо расстилается вся! И никакой хитрости, видать уж так хочется ему нравиться? Глядеть противно на ее ужимки и подхихикивания. Чему радоваться-то? Ей хорошо, а Ваньке хоть реви. Ведь знает, что он любит отца, так нет же, как назло сюсюкает со своим "Сереженькой".
Отчим несколько раз походил к окну поглядеть, стоит ли лошадь. Затянувшиеся сборы и красованье матери перед зеркалом ему уже надоели, кряхтит недовольно. "Щас-щас, я почти уже вся готова", ─ поняла его настрой мать и стала давать Ваньке наказы. Он их уже сто раз слышал: не пропускать уроки, выполнять домашние задания, вместе с Колькой протапливать печь, поесть все, что наготовила, а потом столоваться у тетки Дарьи, и вообще ─ быть умником. Чмокнув сына в лоб, мать заспешила вслед за отчимом. Тот, подняв на прощанье вверх руку сказанул:
─ Держись, брат! Не скучай тут!
"Брат! Какой я тебе брат?" ─ мрачно подумал Ванька, провожая взглядом мать с отчимом. Вот они, счастливые вышли и уселись в санки, оглянулись на окошко и, радостные, поехали в сторону райцентра. Мать даже к тетке Дарье не сбегала и не предупредила ее.
Ванька остался один и стал размышлять. Он всегда много думал, и все равно у него не все получалось так, как хотелось бы. Вот и сейчас ─ думал одно, а получилось совсем по-другому. "Ведь можно б было с ней пораньше о походе в Бирюч поговорить! А-а, ладно", ─ успокоил себя. Вспомнил, что в таких случаях мудрая бабушка говорила, что нет худа без добра. Ключ от сундука он у матери успел забрать. Хотя она в спешке сундук на замок и закрыть забыла.
Достав гармошку, Ванька поудобней уселся на скамью в углу под Божьими образами, уткнул в клавиши пальцы и весело заиграл "матаню". Все, что было и волновало, сразу забылось. Этот день, в общем-то, закончился хорошо. Сделав уроки, Ванька то наяривал "матаню", то разучивал "страдания". Заходили Колька и тетка Дарья. Колька не засиделся и быстро ушел, а вот тетка Дарья, присев на скамейку, заслушалась. Уходя же сказала, что Ванькина "матаня" ей настроение поднимает. Слышать такое приятно.
Проснулся Ванька под самое утро от противно завывавшего в трубе и на улице ветра. Он и раньше боялся, что пойдет снег и заметет дороги. Как же тогда в Бирюч топать? Зимой ходить туда ему еще не доводилось. Хотя впереди целых три дня. Спустившись с печи, Ванька босиком прошлепал по холодному полу и зажег керосинку. Сунув ноги в валенки и взяв в руки лампу, вышел в сени. Сразу ощутил на себе ледяной "ветродуй". Холодно! Опасения были не напрасны.
Через недокрытый угол в сени намело кучу снега. Закрыв дверь и потушив лампу, Ванька снова забрался на печь и юркнул под дерюгу, но спать совсем не хотелось: какие только мысли не лезли в голову. Потом все-таки уснул, но вскоре громким стуком в окно его разбудила тетка Дарья. Если б не она, в школу проспал бы. На уроках Ванька сидел вялый и тоскливо поглядывал в окно. Даже Татьяна Ивановна заметила, что он не в себе и участливо спросила: "Не заболел ли?" Но не объяснишь же ей, что вся его болезнь из-за плохой погоды. Если и дальше ветер будет мести снег, то поход в Бирюч уж точно не состоится. А ведь так ждал, так надеялся. Как же больно отзывается внутри каждый порыв разыгравшегося ветра, бросавшего в стекла окна горсти колючего снега!..