─ А гармонь-то чево брат все время в сундук под замом запирает? ─ спросил Ванька.
─ Он у нас такой, все свое отдельно держит. Мне тоже давал поиграть, а потом забирал и в сундук. "Зачем прячешь-то?" ─ спрашиваю. "Целее будет", ─ отвечает. Только не знаю, зачем она ему. Играет разве когда выпьет, да и то заунывное. У тебя побойчей получается. Молодец! Я уж ему не говорю, глядишь заберет, и опять сдуру в сундук.
─ Спасибо и на этом, ─ сказал Ванька и заиграл задушевные "страдания".
Ванька любил "страдания". Они его успокаивали, он играл и мечтал о хорошем, стараясь забыть про все плохое. Но разве плохое сразу позабудешь? И что хорошего, когда семейная жизнь ─ сплошные страдания? Последняя ссора матери с отчимом мучила и никак не забывалась, хотя со временем оба вроде бы притихли и споры прекратились.
Матери все-таки удалось уговорить Сергея перевестись работать поближе к дому. Ей хотелось видеть его не только на работе, но и знать, где он кроме работы бывает. Такое местечко для него нашлось, причем в самой Анучинке. Конечно, должность не такая престижная в сравнении с прежней, зато в семье должен наступить мир и покой. Так думала и этого добивалась мать. Что же это была за работа?
Жители Анучинки взяли ссуду и купили трактор "Фордзон", а еще к нему плуги и бороны. Осенью вспахали землю и засеяли ее рожью. Урожай получили отменный. Положенный процент урожая сдали государству, часть распределили между собой и за проданную рожь купили молотилку. Стали готовиться к следующей посевной, и вот тут-то возникла необходимость иметь своего бухгалтера, который вел бы учет как полученного урожая, так и его продажи, затрат на приобретаемую технику и оплаты труда членам бригады. Для такой работы отчим подходил по всем статьям: грамотен, поработал завмагом и в райпотребсоюзе, кроме того, свой, анучинский. Был решен вопрос и с зарплатой. Отчим не сразу, но согласился, и Александра была на седьмом небе от радости.
Ванька толком и не знал, что это за машинное товарищество, где стал работать отчим. Люди чаще называли его бригадой. В Деевку на праздники Ванька бегал вместе с ребятами и видел, как к сельсовету с Анучинки, Николаевки, Гусевки, Кирилловки и других деревень съезжались "Фордзоны". Было так интересно глядеть, как они выстраивались в ряд, а потом по команде веселые трактористы, как бы соревнуясь между собой, разом заводили свои машины. Тракторист, который первым заводил трактор, получал подарок, а тому, кто заводил самым последним, было стыдно. Трактористы показывали свое умение пахать, водить трактор, и вообще для ребят тут было много интересного. Ваньке так хотелось хоть бы чуток прокатиться на тракторе. Он завидовал отчиму, что тот будет работать в машинном товариществе, хотя и заметил, что мамин муженек не особенно доволен своей новой работой. Зато была довольна мать.
Она как-то даже повеселела и стала к Ваньке добрей. Только вот надолго ли? Споры между супругами, хотя и реже, но продолжались. Присутствуя на них, Ванька всегда держал сторону матери.
Ох, но до чего же и правда отчим был ленив! Ванька таких лодырей в своей жизни еще не видывал. Сергей работать не любил, зато Ваньку с матерью проверял постоянно. Мать говорила, что работа у него сейчас легкая: придет, что-то попишет, поболтает с кем-то и домой на обед. Дома наестся, приляжет отдохнуть, а потом ему вдруг приспичит глянуть, где и чем занимаются жена со своим сыном. Тут-то как раз и возникали между ними всякие споры. Ванька их столько понаслушался, что вспоминать не охота. Да взять хотя бы самый последний случай. Они с матерью пропалывали на огороде просо. День был жарким, и захотелось пить. Мать сказала: "Еще по паре рядков пройдем, потом домой сходим, водички попьем, отдохнем, а как жара спадет, закончим с просом".
Мать стала привлекать Ваньку ко всякой работе на огороде. На беготню с ребятами у него времени почти не оставалось. Но Ванька не обижался и старался матери помочь, только вот в душе постоянно возникал один и тот же вопрос: "Почему отчим отлынивает дома от любой работы? Почему?" Причем постоянно! Взять хотя бы тот день, когда просо пололи. Только собрались попить воды и малость отдохнуть, как Ванька увидел маминого муженька. На голове офицерская фуражка, хоть в армии сроду не служил. В такую-то жару натянул брюки галифе, а на босых ногах ─ резиновые галоши. Руки как всегда за спиной, согнулся, будто тяжелый груз тащит и этак медленно, походкой ворона на пахоте, чапает к ним.
─ Ой, Сережа идет, щас водички принесет! ─ обрадовалась мать.
─ Жди, принесет он водички, ─ пробурчал Ванька.
─ Много ты знаешь! ─ осадила мать. Но Ванька угадал, никакой водички отчим не принес, ума на это не хватило. Зато, в дугу согнув спину, по пути вырвал оставшуюся после прополки травинку и с ней подошел к ним. Сделал замечание, что сорняк негоже оставлять в посеве. Ванька промолчал, а мать в отместку уколола, что мог хотя бы воды им прихватить, а не являться с пустыми руками. Жарища-то вон какая. Но отчим и ухом не повел. Обрадовал, в общем, своим появлением.
Мать с ним начала выяснять отношения, а Ванька, чтоб не мешать, отошел в сторонку. Он знал, о чем они сейчас начнут спорить, это уже сто раз повторялось. Вначале насчет водички, потом о подготовке к зиме. Прошедшую зиму полуголодная домашняя скотина еле перезимовала в неутепленном сарае, отчего корова ревела на всю улицу. А сарай-то до сих пор так и не обмазан. Корм тоже не заготовлен, значит, зимой опять будет худо? И вот опять ─ горланят, доказывают друг другу, кто же в семье главнее ─ муж или жена? До того надоело их слушать, ну как малые дети! Ванька сам переживал за корову, телка и овец, замерзавших зимой в ледяном сарае, а эти только решают, кто же из них главный! Мать, та хоть что-то сделала ─ замазала самые большие дыры в плетне говешками, а по- другому ─ коровьими лепешками. Но ведь надо обмазать сарай как изнутри, так и с внешней стороны, тогда в нем будет тепло. А для этого всего и надо привезти глины да соломы, все это замесить и обмазать. Мать талдычит отчиму, что одной ей сделать не под силу. Напомнила, что и Ванька готов помочь. Отчим недоверчиво глянул на него, видно подумав про себя: такой-то сопляк? Но Ванька поддержал мать, заверив, что готов на лошади глину с соломой замесить. Нужна лошадь и все для замеса. Когда речь зашла о соломе, мать напомнила Сергею, что угол крыши в сенях до сих пор торчит как открытый рот, не покрыт, и опять осенью и зимой в сени то вода польется, то снег будет сыпаться. Есть в доме хозяин-то или нет его?