В Бирюче Ванька помогал отцу и теткам. Выгребал навоз из сараев, заготавливал на зиму дрова. Радовался, что не задарма их хлеб ест. А кто теткам больше поможет? Дядек нет ─ канал строят. Ребятня не подросла. Дедушка Яков совсем здоровьем оплошал. Хотя без дела не посидит, приладился из лозин корзины плести. Все какой-никакой для семьи приработок. Спрашивал Ванька у отца насчет своей учебы в музыкальной школе, но тот так ничего и не разузнал. Ванька обиделся.
Поиграть с двоюродными братьями и Витькой, покупаться с ними в речке у Ваньки времени почти не хватало. Только соберется сходить на Черное озеро, как кто-нибудь из теток скажет:
─ Вань, тут мать передала, чтоб ты послезавтра был в Анучинке. Уж дюжа ты ей там зачем-то понадобился.
И откуда только тетка Ольга и Анютка узнавали, что он матери в Анучинке нужен? Да и отец в таких случаях у себя не задерживал. Наоборот, говорил, что мать бросать негоже и надо во всем ей сейчас помогать. Он даже стал жалеть, что вот так по непутевому у нее жизнь складывается. И нисколько не радовался, говорил, что по-человечески ее понять можно.
В Анучинке Ванька больше всего общался с теткой Дарьей да Колькой. Изредка заходил старший брат Кольки ─ Андрей. Совсем редко их отец дед Алексей. Этот всегда был чем-то занят. Глядя на необработанный огород, сильно возмущался и недовольно качал головой.
─ Собрались же гусь да гагара! ─ вздыхал, имея в виду своего сына и Александру. Но Сергей все-таки работал, а мать вообще ничего не делала. Дед говорил ей, что так жить нельзя, надо делом заниматься. Во-он какая жарища стоит, кругом все горит, дождиков нету. Ожидается неурожай, а значит, придет и голод. Как жить-то собираешься? Мать отвечала, что осенью они к Сергею уедут, а с ним не пропадут. Два раза дед Алексей привозил на повозке сено на зиму корове, но этого было мало. Ваньку он вообще перестал замечать, и тот обижался. По хозяйству он один старался, хотя и гармошку не забывал. Ванька теперь играл уже не только "страдания"...
Вот и пролетело еще одно Ванькино лето. Распрощавшись в Бирюче с отцом и родственниками, Ванька вернулся в Анучинку. Надо было готовиться к школе. Собрали с матерью отдельно одежду и обувку, чтобы потом, когда наступят холода, не тащить, взяли картошки и другой еды, не забыли сумку для книжек и тетрадок ─ в общем, всего понемногу. Мать договорилась с кем-то, чтоб подвезли до Рубашевки. Там их встретили нормально: люди-то оказались приветливые, хоть и молчуны. Самого хозяина ─ деда Тихона дома не было. Мать поговорила с хозяйкой и пошла пешком домой. Ванька чуток проводил ее. Оставшись один, загрустил.
Началась учеба на новом месте. Учебников не хватало, тетрадок тоже, для письма использовались мел и грифельные доски, но и они были не у каждого. Учителя проверили, на что Ванька способен, по всем предметам. Каких-то замечаний не было. Да он и сам знал, что по письму, по чтению и по математике у него проблем нет и не будет. Надо только не пропускать занятия и старательно учить уроки. Готовиться к урокам в Рубашевке было лучше, чем когда-то у дядьки Григория. Никто не мешал, и не надо было забираться на печь. После того как все поедят, Ванька садился за стол и спокойно занимался.
Нашлись в селе и друзья. В этом Ваньке помог дед Тихон. Заметив как-то, что в выходной Ванька заскучал, он предложил ему вместе с соседскими ребятишками отправиться в "ночное", пасти колхозных лошадей. Ездить верхом на лошади Ванька научился еще в Бирюче. Была только одна закавыка: из-за небольшого росточка садиться на лошадь у него не всегда быстро получалось, надо было как-то приспособиться. Тихон закрепил за ним спокойную лошадь. В ночное ему собрали еду, одежду потеплее, дали кусок дерюги для подстилки. Место было выбрано в пойме речки.
Ваньке в ночном все-все понравилось. Был костер и печеная картошка, а сколько всяких разговоров! Все это надолго запомнилось. Но опять не получилось быстро забраться на лошадь. Только ставил левую ногу на поводья уздечки, как оказавшаяся не такой и спокойной лошадь трогалась с места, и он не успевал закинуть на нее правую ногу. Помог забраться на лошадь соседский парень, которого, как и хозяина, тоже звали Василием.
─Так по выходным Ванька стал ездить в ночное. Бывали, правда, и неудобства: это когда шел дождь или поднимался сильный ветер. После его возвращения дед Тихон всегда с улыбкой, спрашивал: "Ну как, Ваня, хорошо?" Да что и говорить, Ванька был доволен.
Первая четверть пролетела быстро, с учебой ладилось. На праздники Ванька отправился домой, а там все как и было раньше. Мать из-за отчима совсем издергалась: ведь Сереженька же обещал осенью забрать их к себе! Время идет, а он не берет и не берет. Ванька тоже переживал вместе с матерью.
"Ну почему он слово не держит?!" ─ думал Ванька. Жаловался тетке Дарье и Кольке, но что они-то могли сделать? "Как был вертун, так вертуном и остался", ─ в сердцах отрезала тетка Дарья.
У Ваньки оставалось еще несколько дней да начала учебы, и мать решила, пока он дома, сходить в Курлак. Тут заявился сам отчим. Обрадованная мать подскочила к нему с расспросами, а он какой-то недоступный, молчаливый и, как Ваньке показалось, просто чужой. Мать небрежно отталкивал от себя, а Ваньку даже не спросил, как у него с учебой. "Совсем оборзел!" ─ фыркнул Ванька зло и, выскочив из дома, зашагал по улице.
Шел абы куда, лишь бы идти, а не торчать чучелом посреди двора или сидеть в сарае рядом с коровой. Все, что происходило вокруг, его не интересовало, был погружен в свои невеселые мысли. А с чего веселиться-то? Сколько уже раз из-за бреха матери с отчимом ему приходилось просто убегать из дома! А ведь дом отец строил ему, а не отчиму. А еще обиднее другое. Ну за что мать его так ненавидит?! Ради своего Сережи готова нестись куда угодно: постоянно моталась к нему в Курлак, унижалась, а вот он, ее сын, значит для нее ─ ничто. Когда психовала, не раз бросала в лицо, что он испортил ей всю жизнь. Но в чем же он перед ней виноват, как не заплакать после таких слов? Когда малость отойдет, то извиняется, говорит, что была не в себе...
Эти мысли мучили его, и Ванька шел, не глядя по сторонам. Вздрогнул, когда его окликнул Колька.
─ Привет! ─ услышал его хрипловатый голос. ─ Куда это настропалился?
─ А-а, это ты... ─ очнулся от раздумий Ванька. ─ Да просто так, вот иду и иду...