И надо же, надеется, что любимый муженек просто пошутил и еще вернется. Верила, что он ее любит так же, как она его. А Колька говорит, что нет, нисколько брат не пошутил и больше не вернется. В Курлак ездил сам отец и вернулся злой. У брата, оказывается, там уже другая жена, и скоро она вроде бы ребеночка ему преподнесет. Брат это раньше скрывал, а теперь уж и скрыть нельзя. Отец сам не знает, как лучше поступить. Он вроде держит сторону матери, хотя и злится на нее, что приперлась к сыну сама, брак они, как муж и жена, так и не узаконили. Что же делать?.. Ванька надеялся, что через день-два мать наконец, придет в себя и тогда все встанет на свои места. Надо потерпеть, и он терпел. От кошмара в доме малость забывался, когда ухаживал за скотиной. Делал это охотно, без напоминаний, выводил корову на выгон и приводил обратно, рвал там траву овцам, кормил курочек. Хорошо, что мать вовремя управилась телку сдать в колхоз, иначе совсем было бы худо. Зима долгая, чем кормить-то?
Третий день как Ванька не ходит в школу, а крутится возле матери и скотины. Бросать мать, считает он, никак нельзя. А уж она так переживает, так переживает, что осталась без любимого Сереженьки... Кормит мать и Ваньку тетка Дарья. Анучинцы держат сторону матери. ─ "Разве ж справедливо бросать жену? ─ рассуждают они. ─ Да и ребенок хоть и не его, а все же... Зачем тогда надо было дом из Бирюча в Анучинку перетаскивать?"
Как-то Ванька привел корову с выгона пораньше. Тетка Дарья обещалась ее подоить. Пока заводил корову в сарай, из дома вышли дед Алексей с теткой Дарьей. Видно, мать успокаивали. Дед Алексей одет во все старое, небось завернул прямо с работы. Тетка тоже в рабочей одежде, в руках держит тряпку и подойное ведро. Спустившись с порожек, остановились. Дед глуховатым голосом сказал:
─ Кажись, очухалась. Надо же, как в Серегу втрескалась, а он, паршивец, взял и бросил! Ай-я-яй, расхлебывай тут за него... ─ Помолчали. Глянув на ведро, дед Алексей, недовольно пробурчал: ─ А чё ты за нее доишь? Пускай сама! Сколько ж можно здоровой бабе в постели валяться?
Дарья вздохнула:
─Ну чево ты, Алеша, разбухтелся? Ты же справедливый и понятливый. Думаешь ей щас легко? То-то! Да случись такое со мной, ей-богу, не знаю, как перенесла бы.
─ С тобой не случится, не брошу, а ей хватит бока в кровати протирать. "Мученица"! Сама к этому шла. Делом заниматься надо, делом!
─ Да будет она заниматься делом, погоди, ─ успокаивала его тетка. ─ А пока и я, как сестра, подмогу. Авось не развалюсь.
─ А-а, вас, баб, не поймешь, ─ махнул рукой дед Алексей.
Увидев вышедшего из сарая Ваньку, тетка обрадовано воскликнула:
─ Как хорошо, что ты пораньше привел. Сейчас подою, а уж разливать сами с матерью справитесь. Домой мне надо, ─ с улыбкой и глянула на мужа. Тот уставился на Ваньку:
─ Есть там чё-нибудь пошкрыкать? ─ Кивнул головой в сторону выгона, и Ванька понял, что он о траве.
─ За день-то наедается, ─ ответил деловито. ─ Нашел я в самой низине травяное местечко. За день два-три раза штырь на новое место перебиваю. На одном-то месте особо не наешься.
─ Это правильно, ─ одобрил дед. ─ Ты Кольке потом местечко это покажи. Он будет корову туда водить, когда станешь учиться. Может, хоть чуток корму сэкономим. Э-эх, кому развлеченья, а кому морока... ─ прогудел недовольно и вразвалку пошел к своему дому. В пустое ведро звонко ударили упругие струйки молока. Тетка Дарья начала доить корову.
Дед ушел, а тетка Дарья сидит на небольшой скамеечке и доит. Ванька, вытряхнув из мешка овцам корм, схватил ведро и побежал к колодцу за водой. "Интересно в жизни получается", ─ думал он. Мать и тетка Дарья хоть и не родные, а все-таки считаются сестрами. По годам одинаковые. Но тетка Дарья вышла замуж за отца отчима и теперь ему вроде как стала бабкой. А мать ─ жена сына ее мужа... Но Дарья ему хоть и бабка, он все равно зовет ее теткой.
Поставив на порожек ведро с водой, Ванька вздохнул: какие же мать и тетка Дарья разные. Тетку муж, хоть он и намного старше, слушается и уважает. А вот мать и в самом деле втрескалась в Серегу. Но чем же она хуже его? Да нисколько не хуже, а даже лучше!..
Размышления Ваньки прервала тетка Дарья.
─ Вань, ты далеко-то не уходи, я уже скоро. Уходить Ванька никуда и не собирался. Он думал, что если мать очухалась, как сказал дед Алексей, то может, удастся с ней поговорить насчет учебы. Если уж откровенно, то ехать в Рубашевку не хотелось. Были на то у него и другие причины.
Наконец дойка закончилась. Передав Ваньке ведро с молоком, тетка Дарья заспешила домой кормить троих мужиков и заниматься своими делами. У нее этих дел выше макушки. Когда-то она даже позавидовала матери, у которой жизнь дюжа беззаботная. Вот бы, мол, мне такую! Хотя сама же и призналась, что жить, как мать, она бы не смогла.
С ведром молока Ванька вошел в избу и поставил ведро на лавку. Мать уже зажгла лампу, но постель так и не заправлена. А к чему заправлять, если скоро спать? В избе прибрано. Мать сидела за столом с таким видом, будто все перед ней в чем-то провинились. Однако разговор с Ванькой завела по-доброму, даже похвалила, что в трудное время он оказался хорошим ей помощником. "Может, чем подсобить?" ─ спросила как-то странно и необычно.
─ Нет, мам, ничего не надо, ─ ответил Ванька и рассказал, что корова и овцы накормлены, двери закрыты. ─ Вот молоко если разлить в горшки.
─ Это сделаю, ─ махнула она рукой. ─ Спасибо тебе, сынок. ─ Подошла к Ваньке, обняла и притиснула к себе. На глаза Ваньки навернулись слезы. Он прижал свою вихрастую голову к ее груди, что случалось редко: уж так сложилось, что он всегда был от матери на каком-то отдалении. У нее не хватало времени побыть с ним, узнать, чем он живет, что его радует, волнует...