Помахивая куцым хвостом, старая кобыла бежала легкой трусцой по наезженной дороге. Колеса подводы иногда подскакивали на ухабах, но думать Ваньке это не мешало. На подводе он мог бы сколько угодно кататься. Обернувшись назад, дед Алексей дружелюбно изрек:
─ Скажи спасибо своей тетке. Это она вчерась меня надоумила тебя подбросить. Допетрил? ─ Ванька закивал головой. ─ Вот наказ и выполняю. ─ Хотя, нагнулся дед к Ваньке поближе, ─ с этой подводой я должен быть совсем в другом месте. Усек? ─ Манера разговора у деда неторопливая. Почти после каждой фразы, он спрашивал Ваньку, дошло до него или не дошло.
Да Ванька понятливый. Ясно, что дед должен быть с подводой где-то еще, но решил сделать крюк и подвезти его. Когда лошадь на спуске в ложбину пошла шагом, дед, натягивая вожжи, спросил:
─ А слышал про лог с названием "Шкурный"?
Ванька опять закивал и стал рассказывать, что слышал от ребят, когда в ночном пасли лошадей. Когда-то батраки с Рубашевки подняли бунт, а казаки их в этом логу плетьми избивали. Пороли так сильно, что у иных с тела кожа была содрана. Выслушав его, дед спросил, а слышал ли он, почему поселок называют Рубашевкой. Об этом Ванька ничего не знал. Спустившись вниз и проехал извилистую с колдобинами дорогу по самой низине, лошадь потянула подводу обратно наверх. Легонько толкнув Ваньку локтем, дед попросил его подсесть поближе. Ванька пристроился рядом, и дед Алексей стал рассказывать, что вначале на месте Рубашевки и в округе было несколько небольших хуторов. Люди селились там, где земля получше. А потом эти земли скупил помещик из Больших Ясырок Иван Рубашевский. Вот и стало село называться Рубашевкой. Вскоре рядом с Рубашевкой появился поселок Ставяновка. В нем крестьяне на свои деньги построили церковь, а жители Рубашевки в эту постройку денег не вложили и поэтому их в церковь пускали за плату. Дед действительно сегодня был необычайно разговорчив и добр.
Подъезжая к окраине Ставяновки, он неожиданно остановил подводу.
─ Все, дальше не поеду, ─ сказал, слезая на землю. ─ Теперь и сам доберешься. ─ Взяв в руки две Ванькины поклажи, приподнял их. ─ Донесешь, тут и нести неча. Об одном только прошу: гляди не сболтни Тихону (это у кого Ванька квартировал), что я подвозил. Обидится, что не заехал. Скажешь, кто-нибудь другой подвез. Слышь, не подведи. А с Тихоном авось зимой повстречаемся, когда делов помене будя. Росли мы вместе... Да ладно об этом, пора ехать. ─ Подложив под зад побольше соломы, дед уселся, развернул подводу и, хлестнув кобылку по крупу вожжами, загромыхал рысью в обратную сторону. Даже не оглянулся. Спешил. А Ванька, подхватив не очень тяжелые поклажи, пошел к Рубашевке.
Просьбу деда Алексея Ванька выполнил ─ не сказал, что тот его подвез до самой Ставяновки. Но и без того было столько расспросов о делах в Анучинке, что Ваньке отвечать надоело. Все стали переживать за них с матерью, особенно когда узнали, что Александра пластом лежит в постели и просила почаще навещать ее. Ванька же уже все обдумал насчет учебы. Надо жалостливо учителям про болезнь матери рассказать и что придется отлучаться к ней в Анучинку. Можно еще попросить деда Тихона, чтоб поговорил с директором школы, он его хорошо знает. Вот было бы здорово: неделю учиться, а потом на неделю домой к матери уезжать. На его учебе это нисколько не скажется. На время отсутствия он станет брать у учителей домашние задания, особенно по математике. Может быть, придется и попросить иногда помочь Татьяну Ивановну, что работает в Анучинке. Она поможет. Главное ─ уговорить директора школы.
И все, как Ванька задумал, так и получилось. Дед Тихон поговорил с директором, тот сказал учителям, что надо Ваньке снисхождения сделать из-за больной матери. С ним в школе стали проводить дополнительные занятия и пошло-поехало. Неделю Ванька учился, а другую неделю проводил с матерью. Она довольна, что сын рядом, и он еще как доволен, что помогает матери и ей с ним лучше. Беспокоила лишь дорога до Анучинки и обратно в Рубашевку. Но и тут помогали два деда: Алексей и Тихон. И надо же: учиться Ванька стал нисколько не хуже, чем раньше.
На зимних каникулах успел побывать в Бирюче у отца у всех своих тетушек. Отец жизнью доволен. Сказал, что с Авдотьюшкой ждут третьего ребеночка. Мечтает о сыне, а там как получится. Старшая дочка Таня подросла, стишки рассказывает, младшая, Полюшка, говорить учится. "Как у отца стало все по-семейному радостно и спокойно. Почему же у матери все не так, как хотелось бы", ─ не раз задумывался Ванька и, конечно, переживал.
Да, дядьки Григорий и Левон все работают на строительстве канала "Москва ─ Волга". Когда вернутся домой ─ неизвестно, скорее всего, как закончится сама эта стройка. А может, и на другую их потом перебросят. У Пашки и у всех двоюродных братьев свои заботы. Пашка собирается поступать в Воронежский железнодорожный техникум. Встречался Ванька и с Витькой. Он все такой же длинный и худой, мечтает ─ служить в армии, но боится, что из-за худобы не возьмут.
...Когда Ванька стал приезжать домой из Рубашевки на целую неделю, мать заволновалась, не бросил ли он учебу. Долго выпытывала, как это можно столько дней не ходить в школу. Ванька ей рассказал, но мать все равно не поверила. Сходила тайком к учительнице Татьяне Ивановне и попросила узнать, не обманывает ли ее сын. Та быстро "разобралась" и сообщила, что нисколько не обманывает, вообще, он у нее разумная головушка. Вскоре в этом мать и сама убедилась. После работы со скотиной сын не бегал с ребятами, а готовил домашние задания и читал книжки, которые брал у той же Татьяны Ивановны. Читал запоем. Иногда привозил их с собой из Рубашевки.