─ Ты чево так долго не приходил?
─ Будто не знаешь, да? ─ вопросом на вопрос ответил Ванька, еще пребывал в своем радостном настрое. ─ Это тебя батяка в школу не пускает, а я вот учусь, ─ уколол он Кольку, хотя и знал, что не учится тот из-за болезни.
─ Да я ничё, просто спросить хотел. Ты ведь чаще приходил? А тут нет и нет.
─ Ну приходил, а в этот раз нельзя было. Четверть кончалась, ─ развел Ванька руками и не стал больше объясняться. Да и чего это Колька пристает с такими расспросами?
─ Ладно, не дуйся. Я тебя тут какой день поджидаю. Сказать кое-что надо. Только не перебивай и не психуй. Понял?
Отойдя с Колькой от крыльца, Ванька уставился на него широко открытыми глазами, ожидая, что же такое в этот раз сочинит. Было не понять ─ шутит или нет. И вообще, при чем тут ─ не психуй?
Но Колька не шутил. Он сказал то, чего Ванька как раз больше всего опасался. Однако обо всем по порядку. После ухода отчима Ванька страшно боялся, чтобы мать с собой ничего не сделала, а еще ─ не загуляла. А Колька-то и поведал, что к ней повадился захаживать один мужик из Николаевки. Тот самый, который купил у них овец. Видно, мать с того раза ему и приглянулась. Приходил обычно ближе к вечеру с бутылочкой водки и гостинцами. Колька один раз забежал, вроде бы как узнать насчет Ваньки. Они сидели за столом этакие веселенькие, а перед ними водка и закуска.
Отец Колькин обычно встает рано-рано. Так вот, он видел, как от дома Ванькиной матери еще до утренних петухов уходил в сторону Николаевки какой-то "ночлежник".
После Колькиного рассказа настроение у Ваньки совсем упало. Он-то так старался успешнее закончить четверть и порадовать мать! Лучше бы домой приходил, уж при нем она себе не позволила бы устраивать подобные свиданки. Что же делать? Как в глаза-то друг другу станут сейчас глядеть?.. Ванька почти не слушал Кольку. И без того было ясно, что мать предала его. Насторожился, когда до слуха долетели слова Кольки, что этот самый "гость" из Николаевки сейчас у матери и он его может сам увидеть. Ванька Кольку не перебивал, стоял молча и думал. И мысли в голове были пакостные.
"Может, вообще домой не идти, а вернуться в Рубашевку, а лучше всего ─ в Бирюч. Уж там для него у кого-нибудь всегда местечко найдется. Матери же донесут, что был, но домой не пошел. Пускай подумает, почему не пошел. Потом она начнет его искать и найдет в Рубашевке или в Бирюче. Вот тогда он напрямую и выскажет, что если к ней будут шастать "ночлежники", то жить с ней он не станет, только так... Хотя почему бы об этом не сказать прямо сейчас? И на "жениха" этого заодно глянуть. А может, он и не такой уж плохой, просто мать ему понравилась и он ей приглянулся? Ведь с Сергеем ей теперь уже ничего не склеить. Мать не раз хныкала, что она еще молодая и ей так хочется пожить как все нормальные люди. О, Боже!.. И Ванька решил все-таки зайти домой. Надо разобраться, а уйти всегда успеет. Он, в конце-то концов, ее сын!
Колька уже тоже молчал. Понимал, как Ваньке сейчас плохо. Да что там плохо ─ хуже быть некуда!
─ Вань, ─ вздохнул он, ─ ты сходи домой, а? Пока туда-сюда, узнаешь, чево там, а я твоей тетке Дарье скажу, и она как проведать заскочит. Так, наверно, лучше.
Ванька согласился. Развернувшись, решительно зашагал к дому. По дорогу подумал: а вдруг дверь окажется закрытой? Тогда придется стучать. Какие только не лезли мысли в голову... Но вот и дом, двор, больше чем наполовину раскрытый сарай. Значит, сено давно кончилось и корову кормят соломой с крыши. В открытую дверь сарая увидел лежащую на деревянном настиле корову, но заворачивать к ней не стал, попозже успеет. Сперва надо зайти в дом. Что там? Сенная дверь была не на защелке, привязана на вертушку. Ванька затаил дыхание. Из избы слышались голоса матери и какого-то мужчины. Голос матери веселый: мужчина что-то рассказывал, а она смеялась. Ванька нащупал рукой металлическую ручку двери, рывком открыл ее и решительно шагнул в избу.
─ Ой, бес!.. ─ вскрикнула мать, полулежавшая на руке незнакомца. Вскочила, стала с недовольным видом поправлять на голове волосы.
─ Напугал-то, шельмец, прямо сердце зашлось!.. ─ Подойдя к Ваньке, чмокнула в щеку, продолжая возмущаться, как он ее напугал. ─ Чево так долго не появлялся? ─ спросила, разглядывая сына. ─ Я прямо истосковалась вся, а тебя нет и нет. ─ Ванька объяснил. Заодно вставил, что в школе, как и он учатся ребята и с других поселков, но их родители навещают. Мать эти слова пропустила мимо ушей. И тут встал и, раскинув руки, вальяжно пошел Ваньке навстречу гость из Николаевки. Ванька уже окрестил его "хахалем". Ему нравилось это слово, а тут еще и вроде как насмешка ─ "Хахаль"! Этот "хахаль", между прочим, напомнил отчима, такой же улыбчатый, слащавый. И чего мать в нем хорошего нашла? ─ подумал Ванька.
─ Здорово, муж-жик! ─ произнес "хахаль" с каким-то пчелиным жужжанием и эдак хитро, ну, точно, как отчим, скорчил физиономию.
─ Я не мужик, ─ недовольно буркнул Ванька.
─ А кто ж, баба, што ль? ─ рассмеялся довольный своей шуткой гость.
─ И никакая не баба. А мужиком стану, когда подрасту, ─ отрубил Ванька. И ─ выпалил то, что хотел сказать сразу и не откладывая: ─ Я домой пришел, а вот вам пора уходить, а то темнеть начнет. ─ Насчет "темнеть" Ванька вставил специально: пусть не засиживается, авось не у себя дома. Руку гостю так и не подал. Стоял набычившись, злясь на мать и ее "хахаля".
Но тут встряла опешившая было Александра. Сказала резко, в своей манере, и с явной обидой:
─ Ты чё это, Вань, так раздухарился? Прям как с цепи сорвался!
─ Ни с какой цепи я не сорвался, ─ огрызнулся Ванька. Еще чего ─ терпеть тут чужого мужика! ─ Я ─ домой пришел... ─ угрожающе процедил он.
─ Ну пришел и пришел, кто помешал-то? ─ рассердилась мать.
─ Вот он и помешал, ─ махнул Ванька рукой на "хахаля". ─ Пускай уходит или я уйду. И не вернусь! ─ прикрикнул, решив, что если мать и после этого станет на него нападать, то и в самом деле развернется и уйдет в Бирюч или Рубашевку. И пускай сама потом его ищет.
А "хахаль" стоял, не зная, что делать. Появление Ваньки ему все испортило. Посчитав, что дело может дойти до скандала, а то и драки, так как пацан не собирается уступать, он накинув пиджак и, схватив фуражку, прошмыгнул в сени. Уже оттуда прокричал матери, что как-нибудь опосля договорят.