«Необычное единодушие для пар в кризисе "трех лет", — подумал он, отходя от окна. — И, кажется, это все-таки они. Довольно неплохое оборотное».
Он еще не мог предположить, какие сюрпризы ему преподнесут индивидуальные встречи.
Мистер и миссис Уизли вышли из кабинета одновременно очарованными и разочарованными. Терапевт обладал определенной харизмой, был, кажется, действительно неплохим специалистом, но, наверное, они ожидали от встречи большего.
— Ты довольна? — буркнул Рон, предлагая супруге руку.
— Ну, — уклончиво ответила та, подхватывая мужа под локоть и отходя с ним к дереву напротив дома, — по крайней мере, сегодня мы не хотим друг друга убивать. Это хороший знак. Лучше скажи, — добавила она, и ее глаза загорелись. — Что ты думаешь о его речи?
— Речь как речь. Правильная.
— Да нет же! Я про скальпель. Ну, про искусство беседы, которое помогает обострить разум, вернуть чувства... Тебе ничего не напоминает?
Рональд задумался на минуту, а потом усмехнулся и покачал головой.
— Вступительная речь Снейпа... Я понял, к чему ты ведешь. Нет. Он абсолютно не похож.
— Но сам посуди: волосы, глаза, манеры... Ехидство на высоте.
— Пф. Это разве ехидство? Это как ужик по сравнению... ну, не с василиском, конечно, но с кем-то вроде того. Может, ученик? Или подражатель...
— Но тогда он должен был учиться в Хогвартсе!
— Думаешь, это маг? — задумался Рон. — Но тогда зачем?.. И почему он в маггловском мире?
— Следующие встречи у нас по очереди. Давай составим план? Помимо бесед, будем присматриваться к нему... Вдруг что-то обнаружим?
— Какое тебе до него дело? — нахмурился Рон. — Ты что... Погоди... — лицо Рона Уизли менялось, но причиной было отнюдь не только прекращение действия оборотного. — Ты с ума сошла! Гарри никогда не стал бы косить под этого слизеринского...
— А может, как раз стал бы? Именно потому?
Рон внимательно посмотрел на Гермиону, тоже принявшую свой привычный облик, который шел ей куда больше. А ведь ее слова действительно имели смысл...
— Если это он... Как думаешь, он нас узнал?
— Мне кажется, это возможно. Иначе зачем бы он стал так говорить?
— Думаешь, это он так намекал? Ну, что он тоже из магов?
— Возможно, но зачем? Знаешь, если бы это был Гарри, он бы просто сказал. А если Снейп... Пф. Нет, все-таки не думаю. Он никогда не стал бы так говорить со мной. Да и с тобой тоже. Просто совпадение.
Несмотря на разногласия, в этот день им больше ни разу не захотелось поругаться.
Гарри Поттер с хрустом потянулся и закрыл ежедневник. На сегодняшний день его работа была закончена.
Последний клиент, мистер Джонсон, изрядно его утомил своей, увы, прогрессирующей сенильной деменцией. Печально, но годы вспять не повернуть, так что скоро уже, по-видимому, придется передавать его другим специалистам.
«Как жаль, — подумал Гарри, — Какой боевой старик... Куда приятнее, чем миссис Смит с ее нарциссизмом, по отношению к которой постоянно приходится изображать восхищение. Наверное, из меня получился бы неплохой актер».
Гарри усмехнулся. Пожалуй, актер из него получился куда лучше, чем из его друзей, явившихся к нему сегодня под оборотным. Конечно, он узнал их довольно быстро — манеры не изменит никакое зелье. Как и тембр голоса, и привычную мимику, кстати. Да, такого сюрприза от жизни он точно не ожидал. Но главное, он смог скрыть свое удивление, сумел получить подтверждение своим подозрениям, когда продемонстрировал пару ухваток Снейпа и почти процитировал его вступительную речь на первом курсе. Теперь он был точно уверен в том, кто посетил его сегодня утром.
Вот Гермиона заправляет за ухо по-прежнему непослушную прядь, и совершенно без разницы, что этот цвет волос и это лицо совершенно не ее. Вот Рон подпирает кулаком щеку — точно так, как много лет назад, и рука сама тянется похлопать его по плечу — не тушуйся, старина, все будет нормально. Как ему порой этого не хватало...
Что же теперь делать?
«Как, что делать? — поднял голову профессиональный психотерапевт. — Свою работу!»
Гарри вздохнул. Конечно, свою работу. Прежде всего он должен помочь друзьям. Помочь разобраться в себе, понять, как остаться вместе... И если он выдаст себя хоть чем-то, на работе можно будет сразу поставить крест. Потому что начнется совсем не работа.
Он прищурился. О, да. Начнется.
Хотя... Может, и нет. Вполне возможно, за эти годы он остался для них только воспоминанием, а не живым человеком — он считал, с героем так и должно быть. Сделав все, что мог, герой должен уйти. Как он. Если, конечно, хочет остаться самим собой, а не дрессированной министерской обезьянкой, бравым аврором или мужем крутящей хвостом налево и направо жены, оправдывая пожелания и чаяния кого угодно, только не свои.