На этот раз миссис Уизли явно была раздражена; это читалось во всем: в том, как резко она распахнула дверь, как скупо поздоровалась с ним, как раздраженно барабанила пальцами по обивке дивана.
— Плохой день?
— Отвратительный! — она возмущенно помотала головой.
— Это связано с вашим супругом?
— Ну естественно! — она бросила сердитый взгляд на Гарри. — Я вообще думаю, что зря вышла замуж!
Гарри мысленно улыбнулся. Если это самые страшные слова, что она может сказать в запале, то, похоже, ему не придется здесь долго работать.
— Почему вы так думаете? — уточнил он, внимательно наблюдая за ее движениями. Тонкие пальцы не останавливались ни на секунду: вот они выбивают дробь на ручке дивана, вот они поправляют волосы, а вот — достают из сумки карандаш и крутят его вдоль оси, как когда-то волшебную палочку...
— Потому что он меня не понимает! Обвиняет во всем подряд. Постоянно! Видите ли, сегодня я не напомнила ему, что иду к терапевту. И он устроил скандал.
— Возможно, у него были какие-то планы, которые пришлось менять на ходу?
— Да какие планы! Если бы у него было нормальное расписание, я бы о нем знала. А он постоянно его меняет. Вчера вообще вернулся домой посреди ночи — утверждал, что ставил эксперимент. Он, конечно, говорил, что вернется поздно, но не под утро же!
— Вам от этого было плохо?
— Да лучше бы он вообще ушел!
— Вы уверены?
— Ну конечно же, я уверена, — миссис Уизли сложила руки на груди, замерев с выражением ярости на лице, словно Медуза Горгона, взглянувшая на соперницу. — В конце концов, он уже однажды уходил. И мне так было лучше.
— Вам было лучше от того, что ваш супруг ушел? Когда это случилось? — Гарри скрыл удивление и постарался задать вопрос как можно мягче, чтобы чуть снизить градус напряженности и дать ей время на раздумья. Это была очень тонкая грань: нельзя было поддержать миссис Уизли в желании расстаться с супругом, как нельзя было и прямо отказать ей в поддержке. О том, что прямо сейчас он не просто работал над разрешением кризиса, а решал проблемы своих друзей — хоть и оставшихся в прошлой жизни — он старался не думать. Получалось плохо. Чесался правый кулак — видимо, хотел дать бывшему приятелю в ухо. Исключительно для вразумления.
— Да нет же! В смысле, он тогда не был моим... даже парнем не был. Мы были слишком молоды. Тогда мы были втроем, на задании. И когда Рон ушел, мне понравилось, что мы остались вдвоем с Гарри. Рон... Он хороший, но о нем нужно было все время заботиться. А Гарри сам заботился обо всех. Понимаете?
— Кажется, да, — кивнул Гарри. — Вам не хватает заботы вашего супруга.
— Да! Он все время думает о своем магазине, работает там и по вечерам, и в выходные. Я сначала старалась приходить к нему, приносила поесть... А у меня строгий рабочий график: я должна быть на работе с восьми до пяти. Иногда и до девяти. С перерывом на обед. А он ни разу не приходил ко мне, не заходил, чтобы вместе пойти домой или пообедать!
— А вы его об этом просили?
— Неужели он не может догадаться, что если я так делаю, то и мне тоже будет приятно?
Мистер Уайт задумался и вдруг спросил, глядя прямо в ее глаза:
— А вы знаете, что приятно вашему мужу?
Гермиона осеклась. Рон любил квиддич и иногда устраивал товарищеские матчи с семьей и друзьями... А еще? В шахматы он давно не играл, по крайней мере при ней. Ну и, конечно, ему нравилось, когда она приносила ему сливочное пиво или огневиски, хотя последнее случалось только по большим праздникам.
— Пиво? Шахматы? Регби? Я... Я не знаю. — Гермиона была в отчаянии. Как так получилось, что она не знала Рона, своего любимого Рона, с которым уже столько лет прожила? И действительно, с какой стати она тогда требовала, чтобы он делал то, что хочет она? А может... Может, он тоже просто не знаел, что ей нравится? Она ведь никогда не говорила прямо! Он же не телепат! И она, между прочим, тоже. Значит, надо разговаривать?
— То есть, он ни разу не говорил вам об этом? Возможно, упоминал что-то? Как-то по-особенному благодарил?
— Ну, он говорил, что ему нравится, когда я варю ему кофе и подогреваю блинчики... — Гермиона давно так не делала, и ее затопил жгучий стыд. А ведь она еще помнила удивленное и счастливое лицо мужа, когда принесла ему однажды завтрак в постель... Это было один раз. Неужели это она сама во всем виновата? Нет, в конце концов Рон тоже мог бы постараться... Ведь так?
— И вы часто так делаете?
— А? Что?
— Блинчики...
— Я разогреваю ужин! Разве этого не достаточно?
— А вы как думаете?