Здание, отведённое под ночной клуб, росло и вверх, и вниз. На верхних этажах работали те, кто мог работать днём. Все остальные обитали ниже уровня земли. И чем глубже находился твой рабочий кабинет, тем выше был твой статус.
Я спустился на самый нижний этаж. Туда, где всегда было холодно и тихо.
- Заходи, - крикнул Верховный, видимо рассмотрев на экране монитора мою измученную нуждой мордашку. - Открыл.
Наверное, я всё же помешал. Помешал важнейшей процедуре в жизни вампира: я помешал трапезе.
Когда после щелчка я осторожно толкнул двустворчатую дверь, Верховный набрасывал халат на голые плечи. Несмотря на прожитые годы, его тело было словно вылеплено из глины. Ни капельки жира, сплошь мускулы. Он поправил дорогой халат в японском стиле, завязал пояс у талии и облегчённо опустился на мягкое кресло у дубового стола.
- Чего тебе? - он потянулся рукой к столу, извлёк из недр бутылку с коричневой жидкостью и коробку с кубинскими сигарами.
Но я пропустил вопрос мимо ушей. Я стоял в личных апартаментах Верховного, чувствовал себя парализованной статуей и смотрел на расстеленную кровать через полузакрытые двери соседней комнаты. Меня трясло. Не только от голода, но и от зрелища.
На шёлковых простынях лежало обнажённое женское тело. Совсем юное тело. Возможно, даже детское тело, ведь присутствия вторичных половых признаков после беглого осмотра я не заметил. Я прекрасно видел растрёпанные светлые волосы и безжизненно раскинутые руки и ноги. Я даже рассмотрел капельки крови на юном плече. Но тело было столь бледно, что я не стал строить предположений о том, что недавно происходило на той кровати. Всё было слишком очевидно.
Я смотрел и не знал, как реагировать. С одной стороны я завидовал Верховному, что собственный голод он может утолять когда захочет и кем захочет. Не только основной голод, но и сексуальный. С другой стороны, чувство отвращения к этой твари, так поступившей с ребёнком, разрасталось в груди огромным комом. Я вспомнил свою дочь. Вспомнил её растрёпанные волосы, когда она спала в своей кроватке. Вспомнил, как гладил по голове, как шептал слова любви и рассказывал сказки. И я представил, что эта девочка, раскинувшая руки на кровати главного выродка, тоже была чьей-то дочерью. Её тоже кто-то любил и шептал нежные слова. И теперь её нет. Она стала пищей Верховного. Никто и никогда в этом проклятом мегаполисе не узнает, что с ней случилось. Она просто исчезнет.
- Ну и? Чего ты молчишь? - Верховный сделал глоток, прикурил и блаженно затянулся. - С чем пожаловал?... Да хватит смотреть! - он резко встал, подошёл и закрыл дверь в соседнюю комнату. - Там приберутся без нас, - затем, когда проходил мимо меня, нахмурился. - Ты выглядишь, как кусок дерьма. Что с тобой? Проголодался? Всё так же не способен о себе позаботиться?
Я молча закивал головой. Способность разговаривать после увиденного пока не вернулась.
- Ну-у-у, мой мальчик, ничего не даётся легко, - Верховный снисходительно улыбнулся и вновь опустился в кресло. - Пищу надо заработать или заслужить. А ты всё ещё строишь из себя пацифиста. Пора бы уже свыкнуться.
- После того случая я совсем расклеился. Я не ожидал, что способен на такое, - это были первые слова, которые я из себя выдавил.
- Хватит уже себя ненавидеть! Хватит жалеть в конце-концов! - Верховный приложился ладонью по столу. - Мы такие, какие мы есть! Ни у кого из нас нет иного пути. Ни у тебя, ни у меня.
Я опять промолчал. Подобными словами Верховный давно пытался вернуть меня на путь истинный. Он даже выступил в мою защиту, когда Совет принимал решение, как поступить. Ведь я всё же нарушил кодекс - я стал "отшельником". Я не смог сдержать аппетит и убил человека своими руками. Вышел на охоту и утолил голод, не получив разрешение Совета.
Это случилось 6 месяцев назад. Я уже примирился с потерей. Я начал забывать тех, кого у меня отобрал этот город. И уже почти год бродил по ночным улицам в статусе "низшего" вампира. Работать по основной специальности я уже не мог и перебивался случайными заработками. В основном, помощь приходила от Верховного. Он обратил меня, и присматривал какое-то время. Именно то время, которое уходило на то, чтобы обращённый смирился с новой участью. Рассмотрел плюсы нового положения и оставил в прошлом всё, что его тревожило.
И Верховному почти удалось заглушить мою боль. С каждым днём я удалялся всё дальше от тех, кого когда-то любил. О ком переживал и никогда не забывал.
Целый год я кормился его подачками. Хоть не был допущен до таинства первого укуса, насладиться свежей тёплой кровью мне позволили. Я никогда не забуду этого блаженства. Хоть совесть моя тогда ещё не до конца атрофировалась, полученное удовольствие легко заткнуло совести пасть. Я утолил голод и насладился каждой секундой. И с тех пор мечтал лишь о том, чтобы это повторилось.