- Конечно, - я подошёл к столу на расстояние вытянутой руки.
Верховный опять хмыкнул, нагнулся и полез в сейф. Копошился там и вытащил на свет Божий плотную пачку идеально гладких купюр.
Но разглядывать такие прелести я не собирался. Я схватил тяжёлую хрустальную пепельницу и со всего размаху запустил в стеклянный шкаф. Совсем не пуленепробиваемое стекло посыпалось. Осколки разлетелись по дорогому ковру и заставили Верховного вскрикнуть от неожиданности.
Я подскочил к шкафу, вцепился в крепкую деревянную рукоять и вырвал копьё из креплений. Ему почти полторы сотни лет. Но выглядело оно идеально. Словно после реставрации. Комфортной длины, отлично отбалансировано, серебряный наконечник сияет в свете ламп. Прекрасное орудие убийства. Не только простых людей, но и тех, кто людьми никогда не являлся.
Я обернулся, ощущая, как тело наполняется уверенностью и силой. Я был доволен собой. Я был доволен тем взглядом, которым на меня смотрел Верховный: его глаза были полны ужаса. Он смотрел на меня совсем не так, как несколько минут назад. А я больше не ощущал себя вампирским отбросом. Больше не чувствовал рабом. Я стал чем-то большим, чем просто "обращённый".
- Что ты делаешь? - испуганно прошептал Верховный.
Перед моими глазами промелькнуло худенькое тельце, лежавшее на шикарной шёлковой простыне. Промелькнул хрипящий под мостом сопливый неудачник, который оплакивал смерть жены и дочери, заливая боль алкоголем и наркотой. Пролетело будущее, которое ждало этого неудачника. Будущее, где он был бы вынужден рыскать под мостами мегаполиса, выискивая подобных себе. Выискивать и приносить добычу тем, кто смотрит на него, как на раба.
И такого будущего я не желал.
Я вспомнил былые навыки и легко закрутил "мельницу" копьём. Получилось великолепно. Всё же я не забыл то, что хорошо умел. А затем брезгливо уставился на Верховного.
- Н-н-но почему? - он даже начал заикаться, когда осознал, что его ждёт.
- Я просто вспомнил, как приятно быть человеком, - спокойно произнёс я, а затем резко выпрямил руку.
Копьё, доставшееся Верховному как трофей, вонзилось ему в грудь. Удар был такой силы, что крепкое вампирское тело впечаталось в стену. А затем окрестности кабинета утонули в нечеловеческом вопле. По-настоящему в нечеловеческом.
Верховный забился, как прижатая булавкой бабочка в энтомологической коллекции. Он колотил ногами по стене, вцепился в древко копья и, не переставая, вопел. А я слушал этот вопль, смотрел, как начинает гореть бессмертное тело, и улыбался. В жизни я не видел ничего прекраснее, чем агония одной из самых главных тварей. Эта тварь сделала меня таким, какой я есть, и теперь получала заслуженное наказание.
В дверь ударили чем-то тяжёлым. Там кто-то кричал, как я понял, но крики Верховного легко заглушили другие крики. Я даже их не услышал.
Верховный тем временем затихал. Его шёлковый халат выгорел. Ноги превращались в угли, а руки почернели. Лицо изменилось до неузнаваемости, а опалённые волосы отвратительно воняли.
Но я наблюдал за этой сценой с удовольствием. Даже не смог сдержать улыбки, когда треснул череп, развалился на две половинки и, с остатками дымящейся плоти, опал на пол. На стене осталось лишь чёрное пятно человеческой формы и то самое копьё, которое отныне станет мне лучшим другом.
Я подошёл к стене, брезгливо пнул горелые куски и с силой выдернул копьё.
В это время напор был сломлен: дверь не выдержала давления и распахнулась. Едва преодолев порог, охранники замерли. Они держали в руках пистолеты, которые могли чинить вред лишь людям. Нам же, вампирам, свинцовые пули были не страшны.
Их было четверо. Они сжимали оружие трясущимися руками и ошарашенно смотрели на чёрное пятно на стене. Видели догоравшие останки и видели того, кто стал причиной их появления. Они всё поняли. И направили дула своих пистолетов на меня. А затем опустили, быстро разобравшись, что это бессмысленно.
Но хоть в ближнем бою они тоже были умелы, они не догадывались, на что я способен. Они считали меня простым попрошайкой. Бесполезным и никчёмным. И ни за что бы не отступили перед таким.
К сожалению для них, я тоже не собирался отступать. Я избрал третий путь. Я не стану "чистильщиком". Я не буду добывать пищу для этих тварей. И я не пойду по пути "отшельника". Я не стану охотиться на людей, а затем скрываться, чтобы со мной не разобрались те, кто считает меня своим рабом. Я сам разберусь с ними. Я выберу правильный путь. Каким бы сложным этот путь не оказался, как бы далеко мне не удалось зайти, я всё равно не сверну с этого пути. Я покараю их всех. Всех мерзких тварей, скрывающихся в этом городе. Всех, до кого дотянутся мои руки.