– Тогда пойдём.
На этот раз на стук дверь открыл заспанный юноша лет семнадцати.
– Лита? – удивился он. – Когда ты успела вернуться? И кто это с тобой?
– Отвечать будешь ты, – сказала Лена, коснувшаяся мечом горла парня. – Будь умницей и веди себя тихо, тогда доживёшь до утра. В комнате есть посторонние?
Косясь на меч у горла, он отрицательно покачал головой, порезав себе при этом кожу.
– Ты что дёргаешь головой, идиот? – рассердилась Лена. – Не мог сказать? Заходите в комнату.
В бедно обставленной комнате стоял только один стул, на который была в беспорядке набросана одежда мага.
– Как его зовут? – спросила Лена.
– Осот, – ответила Лита.
– Сейчас ты правдиво рассказываешь нам о том, что случилось с родителями Сержа. Да расслабься ты. Если не сделаешь глупости, то останешься цел и невредим. Лита, залечи ему царапину, а то перепачкает всё кровью, а завтра будет гадать, что же с ним случилось.
– Вы сотрёте мне память? – спросил начавший приходить в себя юноша.
– А у тебя есть другие варианты? Не бойся, сотру только эпизод с нашим участием, остальное не пострадает. Так что с семьёй Сержа?
– Их всех убили по приговору Совета за несогласие с политикой дома.
– Когда?
– Вчера утром.
– Значит, они убили родственников члена нашего дома, – сказала Лена. – Что может быть с вашей семьёй, если узнают, что Лита осталась в доме Раум вопреки воле Совета?
– То же самое. У нас очень строгие правила.
– Значит, поступим таким образом. Я не буду стирать тебе память, просто усыплю, а завтра поговоришь с родными. У вас будет время уйти. Надеюсь, что твои родители умные люди. Отсюда до наших границ всего лиг двадцать, поэтому на лошадях доберётесь быстро. Я предупрежу патрули, и они дня три-четыре будут дежурить ближе к границе. Вас встретят и прикроют от возможной погони. Жить у нас гораздо лучше, чем в вашем гадючнике, вон Лите понравилось. А в общем, как хотите, я не собираюсь никого убеждать.
– Осот, – тихо сказала сестра, – приходите. Там очень хорошо и интересно жить, ты не пожалеешь.
– Если не решитесь уйти и останетесь живыми, постарайся не идти в поход на дом Раум, – сказала ему Лена. – Его участники не найдут в нём ничего, кроме смерти. Всё, смотри сюда! Сейчас ты ляжешь спать, а утром поговори с родителями и сестрой, – она вызвала печать и подождала, пока впавший в транс юноша лёг в кровать и заснул.
Обратный путь занял меньше времени и обошёлся без происшествий, и вскоре Лену уже обнимал радостный Пётр, а она безуспешно пыталась расстегнуть пряжку и сбросить ножны с мечом, которые от объятий мужа больно врезались в спину.
* * *
Москва
– Мне страшно, Серёжа. – Мать стояла перед зеркалом, из которого на неё смотрела женщина лет пятидесяти. – Кажется, что я сплю и сейчас проснусь опять старой развалиной. И мне страшно за тебя. Если узнают, что Лания может возвращать молодость, её у тебя отберут. И не помогут ни твои деньги, ни связи. Когда дело касается жизни, нельзя положиться даже на друзей. Это не считая красоты, которая разит мужиков наповал. Ты совсем скис, а ведь никогда не робел перед женщинами. И ещё она очень умна. Я много с ней общалась. В чём-то по-детски наивна, но у неё острый ум и огромный жизненный опыт. Сколько ей лет, Серёжа?
– Я не знаю.
– Спроси. Это уже зрелая женщина, а юная внешность – всего лишь обман. Кто она?
– Она не говорила? Ладно, тебе можно сказать. Она из другого мира, мама. Мира магии.
– Я что-то такое и предполагала, потому что наука не может так лечить. – Она засмеялась. – Всегда считала магию выдумкой писак, но не могу не верить своим глазам. У вас могут быть общие дети?
– В фильме, переданном оттуда человеком, которому ты обязана жизнью, говорится, что такие дети уже есть.
– Покажешь?
– Сейчас принесу флешку. Я скопировал файл, а её оставил здесь.
Вечером он приехал к матери вторично. На этот раз визит к ней был только предлогом, а поговорить хотел с Ланией. Он постучал в дверь её комнаты и, услышав тихое «войдите», вошёл. Лания сидела на софе и смотрела какое-то шоу. Увидев его, она встала, выключила телевизор и пригласила присесть.
– Садитесь, Серёжа. Как у вас говорят, в ногах правды нет. Я правильно поняла, что вы решились со мной поговорить?
– Я не могу больше, Лания. Я не падок на красивых женщин и прекрасно знаю цену большинству из них, но вы это что-то особенное. Сначала была красота, которая просто гипнотизировала и лишала воли. Потом я увидел в вас мягкий, покладистый характер и потаённую нежность, а мама рассмотрела острый ум и жизненный опыт. Вы можете надо мной смеяться, но когда я на вас смотрю, то вижу одинокую, неустроенную и в чём-то глубоко несчастную женщину. И сразу рождается желание встать рядом и прикрыть собой от всех мерзостей жизни, оставив только её радости.