– Флешку доставили?
– Обещали доставить к шестнадцати по Москве.
– Что там, не говорили?
– Фантастический фильм, только не художественный, а рекламный.
– Когда доставят, позвоните мне и несите в просмотровый зал, там лучше аппаратура.
Через три с половиной часа, после просмотра получасовой видеозаписи,состоялся следующий разговор.
– Показанное, если оно соответствует действительности, многое объясняет.
– Как думаете, Сергей Фёдорович, с какой целью Корнеев это затеял? Я имею в виду запись.
– Одной из причин мне видится желание показать, что украденное оружие никогда не всплывёт в России. Кроме того, рекламный характер записи можно трактовать как заявку на возможное сотрудничество в будущем. Сколько бы они ни натащили, это капля в море по сравнению с тем, что может дать государство.
– Корнеев не хочет сотрудничать напрямую с государственными структурами, и в этом я его понимаю: они сразу потеряют независимость.
– А не напрямую? Вот вы, Виктор Викентьевич, разве отказались бы увеличить продолжительность жизни втрое? Причём именно сейчас, когда оставшееся меряется уже не десятилетиями, а годами?
– Не рано ли вы меня хороните?
– Вы прекрасно поняли, товарищ генерал, что я хотел сказать. А если учесть уровень медицины и остальное, что было показано, то многие предпочтут забыть о пропавшем оружии и интересах государства.
– А в чём, по-твоему, интерес государства?
– Новые технологии...
– Которые практически нельзя применить на Земле.
– Продление срока жизни, например.
– Которое при массовом применении не приведёт ни к чему хорошему. Корнеев хитрый жук. Он взялся переделывать целый мир и хочет увидеть результаты ещё при своей жизни. Если честно, я ему завидую. Мы с вами, Сергей Фёдорович, всю жизнь строили свой новый мир, а сейчас всё сделанное густо полили дерьмом и ценность жизни определяется только суммой счёта в банке. Молодёжь это приняла, а я нет. И вы тоже. А у него великая цель и никто не заставляет жить за неё в рубище и харкать кровью. У них в доме почти коммунизм. А ведь работают всего ничего. Хотел бы я посмотреть, чем всё это закончится.
– Вот и я о том же.
– Что вы этим хотите сказать?
– Только то, что у вас есть шансы это увидеть. Стоит только пойти на соглашение с Корнеевым, и будет вам и гарантированно долгая жизнь, и всё остальное, о чём нам полчаса вещали с экрана.
– Вербуете, значит, а о том не думаете, что наш уровень хоть и высокий, но для такого сотрудничества недостаточный. Одни мы не сможем много дать, сгорим как свечки. Сколько у вас в отделе стукачей? Не знаете? И я не знаю, знаю только, что они есть. Так что его не устроит наш уровень. Здесь должны решать первые лица государства, а мы можем только примазаться. Вы поняли намёк в конце фильма?
– Там этих намёков через слово.
– Намёк о том, что им несложно поставить свои порталы в любой стране мира. Почти открытым текстом сказал, что если не придём к соглашению с вами, то найдутся другие. И он прав. Если у них действительно есть такая возможность, то это сильно сужает нашим лидерам пространство для манёвра. А истинных возможностей Корнеева никто не знает. Вы послали взять Лаврову неплохих ребят, и каков результат? Сломанная рука и два сотрясения мозга. И где теперь те Лавровы?
– Так кто же ожидал, что она так быстро двигается? Семён сказал, что исчезла из глаз.
– О чём и речь. А представьте, что кто-то наверху попробует вопреки соглашению их повязать и поставить под контроль. Вы можете сказать, чем всё это кончится? Нет? Вот и я не могу. А шкуру в таком случае будут драть с нас, не себя же наказывать. Сейчас отдадите запись аналитикам и завтра, как только они закончат, приходите ко мне. Будем решать, что докладывать на самый верх.
Глава 16
Магический дом Хель, через месяц после событий пятнадцатой главы
– Ты до сих пор ничего не выяснил? – спросил глава дома Хель архимаг Арман Хесс и недобро взглянул на главу службы безопасности магистра Мария Алея. – Прошло уже полгода, как исчез мой сын вместе с пятьюдесятью не самыми слабыми магами дома, а ты всё твердишь одно и то же!
– Не надо было потакать его прихотям, Арман! – начал злиться Марий.
Они были дружны с детства и в приватном общении пренебрегали этикетом.